Книга Война после победы, страница 62 – Александр Тамоников

— Возможность разгромить эту ячейку и безопасно уехать в Москву с архивом. Надо провести оперативную игру. Подсунуть им интересного человека. У нас нет никого, кого можно было бы выдать за англичанина, но за немца можно. Решил человек переметнуться по причине краха рейха и желания хорошо получать за свою работу от новых хозяев.

— Сосновский?

— Да. Правда, Михаила пулей чуток зацепило, но может это только придаст правдивости его истории.

Возле пролома в стене, где исчез из-под наблюдения человек со шрамом на щеке, которого опознала Анна Акулович, Сосновский просидел вторую половину ночи и почти все утро. Чувствовал он себя не очень хорошо — глубокая рана на плече беспокоила. Правда, врач, промыв ему рану, сказала, что воспаления нет, и посоветовала, если нет возможности пользоваться медикаментами, применить народные методы. Чтобы не вызывало подозрений, взять хотя бы листья подорожника, которые обладают великолепными антибактериальными свойствами.

И правда, пульсирующая боль улеглась, а на смену ей пришло ощущение какого-то успокаивающего холодка. Но это только, если рукой не двигать, не напрягать ее. Вообще-то Михаила беспокоила не только рана. Очень хотелось помыться, хотя бы помыть голову, которая чесалась просто зверски. Не брился он уже четыре дня, как и вся группа, но это как раз добавляло трагизма и соответствовало его легенде.

Второй раз за эти несколько дней ему приходится играть какую-то роль и пытаться вызвать доверие вражеских агентов, находящихся в городе.

В городе уже ездили машины, где-то велись работы по разборке завалов. Там с грохотом обрушилась стена дома, а потом начал рокотать двигатель бульдозера. Сосновский сидел, прижавшись спиной к кирпичной стене, сжимая пистолет в руке и думая о том, чтобы в развалины не пришел кто-нибудь с улицы. Это наверняка будет посторонний человек, а ему нужно дождаться того, кто появится именно из развалин, тот, скорее всего, и будет иметь отношение к британской разведке. Тут у них тайный ход, или лаз, или подвал. Хуже, если подвал, тогда агентов больше будет беспокоить, что их выследили. Они не станут рисковать, пристрелят Сосновского и уйдут. Может, не стоит играть этот спектакль, а просто отправить в развалины автоматчиков и взять всех, кто там есть, перестрелять и снять угрозу. Но снимет ли это ее? «Трупы — молчаливые собеседники, а нам нужны говоруны, — думал Сосновский, — активные говоруны, желающие общаться с нами. А после автоматчиков, чего тут греха таить, остаются лишь трупы».

Шаги раздались, как всегда, неожиданно. Так бывает, когда чего-то ждешь напряженно и долго. Сосновский положил пистолет рядом с собой на камни и принял позу смертельно уставшего раненого человека. Он вытянул ноги, откинулся на кирпичную стену и положил ладонь на рану левого плеча. Первое, что он увидел, — это удивленные девичьи глаза. Но и первое впечатление не подвело опытного разведчика. Он уловил настороженность в глазах девушки, холодную злость, но ничего даже близко похожего на испуг, растерянность или сострадание. Это на ее лице, в ее глазах мелькнуло лишь на мгновение, а потом она картинно зажала рот рукой и оглянулась назад. На человека, который шел следом. Сосновский открыл глаза, повернул голову на мужчину и облегченно вздохнул: все-таки они не ошиблись.