Книга Возвращение домой, страница 166 – Джон Соул

— Молли! — крикнула она снова. — Молли, это мама!

И затем — это показалось Карен чудом — крошечная фигурка появилась в центре луча.

Крошечная фигурка в одежде, которую Карен немедленно узнала.

Крошечная фигурка, которая махала рукой, а затем она заметила другую фигуру.

— Это они! — закричала Карен. — Боже мой, это Молли! И Бен!

Марк Шеннон передвинул свой луч, так что дети оказались в его центре.

— Идите к ним. Я их не выпущу из луча ни на секунду.

Однако Карен не слышала его, она, спотыкаясь, уже бежала вверх по холму. Мардж Ларкин карабкалась вслед за ней.

Через десять минут, держа своих детей на руках, Карен и Мардж вернулись.

А через пять минут, находясь в безопасности ярко освещенной кухни Оуэнов, Молли и Бен рассказывали о своих ночных приключениях.

Слушая их, Карен Оуэн и Мардж Ларкин плакали.

Сара Маклолен, спотыкаясь, пробиралась по тропинке, слабо освещенной неясным лунным светом. Она не имела ни малейшего представления, сколько времени прошло с момента ее побега из больницы, где она находилась и куда направлялась.

Она ощущала только неукротимое желание, исходившее из глубин тела, заставлявшее ее двигаться к неизвестной и непонятной ей цели. Второпях она поскользнулась, ее правая нога — которая постоянно кровоточила, с тех пор как она пяткой наступила на разбитую пивную бутылку час назад — больно ударилась о грубую глыбу гранита. Сара инстинктивно схватилась за большую ветку, свисавшую над тропинкой, и длинные шипы, которыми та была покрыта, впились в ладонь, глубоко проникая под кожу.

Шатаясь, она сделала еще два шага, прежде чем потеряла равновесие и упала на землю, ободрав левое колено и вывихнув правую щиколотку. С минуту она лежала на земле, с бьющимся сердцем и лихорадочно хватая ртом воздух, чтобы восполнить недостаток кислорода.

Несмотря на окровавленную ногу, саднящие проколы в левой руке и пульсирующую боль в щиколотке, Сара поднялась и неудержимо двинулась вперед, сойдя с тропинки на бездорожье. Ее бездействующий рассудок не замечал зазубренных камней и острых колючек, ранящих ноги, так что под конец ее ступни превратились в сплошную рану, и для любого другого человека — сохранившего остатки рассудка — каждый шаг означал бы пытку.

Но рассудок Сары уже давно отключился, хотя тело продолжало двигаться уже за пределами возможного, ведомое нечеловеческой силой, поселившейся в нем, силой, настолько разросшейся, что хрупкое тело с трудом вмещало ее. И эта сила, подчиняясь приказу разума гораздо большего, чем сумма составляющих его частей, делала последнюю попытку соединиться с его главной частью и найти новое тело, чтобы жить и размножаться в нем.

Сара Маклолен, чье тело и рассудок были полностью порабощены внутренней силой, продолжала свой мучительный путь во мраке ночи.

— Мама, ты сердишься на меня? — спросила Молли дрожащим голосом, на ее глаза набежали слезы.

Они были на втором этаже, и, хотя небо уже светлело перед восходом солнца, Карен укладывала дочь в постель. Голос Молли все еще звучал в ее ушах, и Карен погладила ее по щеке и покачала головой.

— Не очень. Но ты должна мне обещать, что такое больше никогда не повторится, дорогая. Ты не представляешь, как я испугалась, проснувшись и не найдя тебя в доме!

Подбородок Молли задрожал.