Онлайн книга «Неверморе»
|
…янтарь… …и изумруды? …изумрудов тогда не было… …или вот Вера притащила черных птенцов. Куда их было деть? Он так на нас смотрел – как будто мы вот-вот исчезнем. Я еще, главное, сижу, я же тоже еще мелкая, и вдруг меня как будто по щеке погладили, как, знаешь, весной солнце уже греет… А это М. смотрел. И я давай ему рассказывать про тех птенцов несчастных, а он давай мне объяснять, что с ними делать, и мы взяли его в лес. А он нам: «Вам нельзя сюда одним». Нормально, думаем, – мы тысячу лет тут ходим, а тут этот вдруг: «Нельзя». А он опять и опять: «Людям здесь опасно». Я решил – стукну его. А я гадала – внук он тем старикам из домика, не внук? Спросишь его: «Где твои мама с папой?», а он: «Уехали на ярмарку, купить муки и сахара, дорога не должна быть долгой, завтра пустятся в обратный путь. Хотите чаю?» А у них и чай-то этот был дефицитным, не на каждый день… Он как-то связно говорил, многоступенчато, лучше, чем мы тогда могли. Да, вначале он был старше. И в детстве как-то… ты на многое не смотришь. Ну нету имени, ну ладно. Ну подумаешь, одна буква, зато у нас по два прозвания на брата, мы хотели ему тоже придумать, но оно как-то сразу забывалось. Зато он брызгался ловчее всех! Смеялся редко, но тоже – будто водяная взвесь на солнце. Он же всему… он, да, всему был удивлен? Ну знает он про лес, мы тоже знаем. Ну ходит куда хочет. Нам же другое место тоже открывалось, только не по выбору: куда появилась дверца, туда и шагнем. Это он нас везде водил. И мы ему соврали. Нет, ты не так рассказываешь! Просто он немного… Отберут у него условную монету, а он такой: о, вам, наверное, нужна еще одна? вам, верно, очень плохо? Он же и на нас не рявкнул, что мы сидим тут в комнате его родителей с безумными птенцами. Он будто сразу всем хотел помочь, а так нельзя. Его бы первый попрошайка… …или моя мама… …а твоей бабушке, вот кстати, он понравился! Нет, он как будто бы вообще не мог понять, зачем над кем-то издеваться или, там, дразнить кого-то и что можно сорваться просто так, со злости. «А зачем это?» Ой, да, «это же неразумно». «Нелогично». Или мое любимое: «Но вам же больно». Вот тебе он не говорил про нелогично? Так что да, мы ему соврали, мы сказали, что живем очень далеко, мол, в городе живем… …два дня езды на ослах! никак не можем взять с собой. …и он поверил. Я же говорю, всегда… …сейчас Мира решит, что мы над ним смеялись втихую. Нет, он же был наш лучший воображаемый друг, он когда улыбался – это будто все не зря. И мы тогда сходили в его школу, помнишь, Олег? Когда мы уже стали старше, когда время развязалось? Мы же к нему специально приходили, мы и к директору пошли, когда его там мучили… …о да, и наплели, что мы – инспекция. Ты начала про лес. * * * А что лес. Я хочу вспоминать детство, и как мы брызгались в волнах все трое, и ужинали рыбой и оливками. Чинили сети тоже… Если М. звала мать – он тут же убегал; но она не всегда его звала, я имею в виду – он не сидел у ее ног и не расчесывал пряжу или что-то в этом роде. О нем так как-то, фрагментарно вспоминали. Вера, время. Да. Потом мы с Крачкой подросли и как-то разом меньше стали путешествовать – он мечтал поступить и переехать, я – просто поступить. Кружки, экзамены, походы… Нам казалось – мы все выдумали. Чудесно в детстве иметь воображаемых друзей, но вряд ли вы обрадуетесь, если ваш воображаемый друг вдруг тоже повзрослеет и заявится в гости и ваша бабушка нальет ему рассольника. Я до сих пор не понимаю, как он в первый раз… Пришлось наврать, что мы, мол, с Верой взяли над ним шефство. Вот помню: он сидит у меня на кухне, весь трясется, глаза огромные, и спрашивает, что такое телевизор. А я ему: да как ты нас нашел-то? А он мне: вы сказали, что живете в городе, и я сперва поехал в город, только вас там точно не было, и тогда я пошел в другой город, вот в этот. Разве не все так делают? |