Книга Нарушители. Память Каштана: темный замок. Память Гюрзы: светлые сады, страница 167 – Елена Ядренцева

Бедная старшая.

— Пока мой отец восстанавливает силы и временно передал мне полномочия…

Вообще-то он сказал совсем не то, но никто не услышит запах чеснока, никто тут не поймёт, что она врёт:

— …пока я отвечаю за Сады и за дворец, я говорю, что можно.

— Ваше высочество, разве это подобает…

— В исключительных случаях. Этот – исключительный. Повелеваю никаких взысканий не накладывать. И потом, вы разве передумали быть голосом?

Гюрза кивнул ей из-за спины старшей. Можно подумать, Саше важно одобрение каких-то там! Она и так знает, что на этот раз сказала всё как надо. Мама тоже бы так сделала.

— Вы свободны. Это невинное дитя присоединится позже.

Дитя прижало воробья к щеке и зажмурилось. Потом открыло глаза.

— Вот и не буду говорить спасибо, – она оглядела Сашу с ног до головы, будто примеривалась, куда бы плюнуть, – даже принцессе не буду.

— Эй, – сказал Гюрза, – ну это же невежливо, ты что.

— Ну наконец-то хоть кто-то нормальный, – сказала Карина, – не в смысле не сказать спасибо, а вообще. Да я тебя уже видела! Ты с кроликами, да?

— Пока их у меня не заберут.

— Да почему в твоих Садах то печаль отберут, то кроликов?! – возмутилась Карина, как будто Саша лично это всё спроектировала.

«В твоих Садах»! Да Саша знать не знала, как отец там всё устроил!

— У меня тоже кое-что изымали, – ответила ровно, – и я попросила бы тебя изменить тон.

— Карина, – сказал Гюрза.

— Я тебя помню, – сообщила девочка, – ты нарушала стилистическое единообразие.

Ну где ещё, в какой такой земле ребёнок сможет выражаться столь изысканно? Только неясно, что она имеет в виду.

— Я расписала забор, – пояснила Карина, – то есть написала на заборе… А можно я потом ещё напишу?

— Я сообщу тебе дополнительно.

— Вот спасибо!

Если так дальше пойдёт, отец вернётся в какие-то совсем другие Сады. Но вдруг хоть у кого-то из детей всё и вправду двоится в глазах вот прямо сейчас…

— Ваше высочество.

Голос умел подкрадываться так тихо, а возглашать так громко, что Саша каждый раз себя поздравляла: молодец, не вздрогнула. Но вот сейчас он всё-таки застал её врасплох.

Пышные рукава – мама смеялась: «как при Шандоре Восставшем»; а при нём ничего такого не носили, мама просто имела в виду седую древность… Пышные рукава, длинные волосы, всегда подстриженные почему-то по диагонали, и голос – им облака на небе распугать можно. А можно так шептать, чтоб кошка не услышала.

— Ваше высочество. Осмелюсь сообщить, что во дворец прибыл с визитом господин Аурелиус.

То есть дедушка. Его тут только не хватало.

* * *

— Мы можем говорить, только пока идём к нему.

О, как же не хочется хоть что-то объяснять про дедушку чужим! С другой стороны, они-то тёмные, им всё равно. Может, на них-то дедушка и отвлечётся… Нет, это недостойно – так думать!

— А потом что же?

— А потом нужно будет вести себя подобающе.

— Подобающе игре, ты имеешь в виду?

— Нет, подобающе правилам приличия.

— Может, тогда мне просто сразу в Садах и отсидеться?

О, это было соблазнительно. Оставить Карину здесь, и пусть хоть куртки детям сотворяет до посинения, – хотя она не умеет! – хоть через изгороди прыгает. Жалко, не получится.

— Дедушка спросит, где же наши гости.

— Он что, уже всё разузнал?

— Он уже чай пьёт.

Наверняка ведь велел себе накрыть как обычно: чашечка, блюдечко и обязательно горсть фиников. Обсасывает не спеша каждую косточку. Причмокивает.