Онлайн книга «Нарушители. Память Каштана: темный замок. Память Гюрзы: светлые сады»
|
Вроде? — Сашенька, я сейчас войду! Нет! Раз, два, три. Конечно, карниз рухнул, и они с Кариной тоже; так и упали в темноту, то есть куда-то в башню, – запутанные в шторах и с карнизом за спиной. Шторы совсем прозрачные, скользкие, летние, как крылья стрекозы, при этом прочные. Но почему они не ударились о каменный пол?.. Упали с чавканьем. А потому что под ладонями действительно был мох. И под коленками. Везде. Мягкий и мокрый. Хоть бы не грязный… — Выпутывайтесь, – сказал Олеандр, – и давайте уже поговорим как следует. Можно подумать, он за ней бегал два дня, а она только и переносила встречу на попозже! Кто их здесь ждёт вообще? И где это «здесь»? Ладони пришлось вытереть о юбку. Это был не тот зал, где она так недавно и давно ждала отца. Этот был круглый, даже с люстрой. В башне всегда сумрачно, поэтому тут и там горели свечи. Все сидели прямо на мху, разве что покрывало постелили. Саша узнала Гюрзу, Олеандра, почему-то Инжира и эту деву из их эльфийской охраны, как её? Мелиссу. — Ну что ж, – сказал Инжир, – теперь, когда все в сборе… — Хочешь воды, принцесса? Или хлеба? Это сложный вопрос. На родительских землях можно было есть всё, что привозили эльфы, – от персиков до ящериц в карамели, всё безобидно. Но башня Скорби – родительская земля или уже нет? Учитывая, что совсем старые здания строили ещё только эльфы, без людей, и что поэтому-то башня и блуждает… — Ешь, – Карина уже выпуталась из штор и протягивала ей, Саше, ломоть хлеба, – мы едим. — Никто не хочет никого оставить себе, – сказал Олеандр, – никто не станет подчинять вас с помощью пищи. Это только про союз. Ты нам нужнее на своей земле, хозяйкой. Или будущей хозяйкой. А вдруг она всю оставшуюся жизнь будет тосковать? Хотя по чему? По стране эльфов, которой никогда в глаза не видела? — Вот именно, – сказал Инжир. Да что он себе… — А мысли я читать не разрешала. Хлеб был – будто ты шёл куда-то долго-долго, даже забыл куда, а оказалось, что домой; и вот кто-то, кого ты ждал, протягивает хлеб. И вода – будто бы в саду забил родник, не искусственный, не спланированный, а просто так. Как чудо. Эльфы ели со всеми. Так и задумаешься, что за всю жизнь не видела, как какой-нибудь эльф ест просто хлеб. Олеандр подмигнул ей. У Мелиссы на коленях зачем-то лежал обнажённый меч. Она кивнула Саше и спросила: — Почему всё-таки не поединок? Между кем и кем? Мама, прости, тут эльфы с дедушкой сразились? — Мы не можем, – сказал Олеандр, – никто из нас всерьёз не выйдет против старца. — Но все знают, что он не старец! – Мелисса даже по коленям себя хлопнула, не по лезвию – рядом. – Все знают! — Не все, – сказал Гюрза, – Саша не знает, кажется. Не знаешь ведь? Ещё и дедушка не дедушка. А дальше что? Может, и сама Саша уже не Саша, а какой-нибудь, к примеру, куст? Подумаешь. Она не прочь бы стать кустом. — Как так вышло, что все всё знают о моей семье, а я… — А я думал, ты вот сейчас велишь: «Поведайте же мне», – сказал Инжир. — Но это тайна твоей мамы, а не наша. — Ага, поэтому вы ей владеете, а я… — Угу, – сказала Карина, – вот давайте от человека всё скрывать, да? Её и так родной отец чуть не сожрал. — Не смей так говорить! — А что, неправда, что ли? — Он дал мне нож. — Ну вот, хотя бы нож дал. Да правда, слушайте, если не рассказывать – тогда и звать её не стоило! Что вы как эти? |