Книга Нарушители. Память Каштана: темный замок. Память Гюрзы: светлые сады, страница 175 – Елена Ядренцева

— Почему вы его просто не выгоните? – спросил Гюрза. – Вы старшие. У вас власть.

— Потому что он на троне, – сказал Инжир.

— Нет, – сказала Мелисса, – не поэтому. Знаешь историю про лису и барсука? Барсук не может… Если лиса займёт его нору, ему проще выкопать новую. Так вот, твой дедушка, прости, – как та лисичка. Мы стараемся с такими…

— И кто должен копать новую нору? – влезла Карина раньше, чем Саша в принципе успела решить, что сказать. – Саша, что ли? Или отец её?

— Давайте сами тут напачкаем, – сказал Гюрза. – То есть я имел в виду…

Саша даже не поняла, кто первый фыркнул. Представила, как отец копает нору – вот где-нибудь под кустом роз, сперва лопатой, а потом может встать на четвереньки. Или как Гюрза пробирается, например, на кухню и рассыпает крупу – не чтобы кто-то оставил следы, а просто так…

Эльфы засмеялись первыми.

— Башня нас выгонит сейчас, – сказала Карина, – её не для того придумали! Ну, ну прости, прости пожалуйста, они все дураки… Да вы нормальные?

Пол мелко задрожал.

— Прости, – сказал и Олеандр, – извини, но просто…

А интересно, под этими сводами вообще когда-нибудь разносился смех – или только плач?

— Кстати, – сказал Гюрза, – там что-то бьётся в окно.

— Надеюсь, не дедушка, – буркнула Карина.

— Нет, – наверное, Гюрза просто очень к ней привык, потому что даже в лице не изменился. – Нет, что-то чёрное. Не вижу, высоко.

— Да это птица, – сказала Мелисса, – тёмная птица. Саша, убери стекло!

Только на это она, очевидно, и годится.

— Башня, впусти её, пожалуйста, – попросила тихо. Когда-нибудь она всё же поспит. Когда-нибудь, но не на этом покрывале. А башня, кажется, послушалась – по крайней мере, в окно и впрямь влетела чёрная птица с внушительным свёртком в когтях. Чёрная птица – и свёрток из белой шали. Мама!

Гюрза вскочил одновременно с ней:

— Это отцовская птица! Не для боя, для посланий! Да, да, иди сюда, иди! Тебя не ранили? Можно его угостить вашим хлебом? Ой, прости, не помню имени. Какой ты славный, как ты долго к нам летел!

Это была какая-то слишком толстая птица для птицы злодея. Пышные перья в хвосте. Бородка. Брови как два бугорка.

— Да это тетерев, что ли? – восхитился Инжир. – Только весь чёрный. Господа, ну вы даёте.

— Ну тетерев и тетерев, – сказал Гюрза, – отец считает, что одни ястребы – это скучно… Ну что ты нам принёс, а? Что ты нам принёс?

Итак, её отец заперся в театре, дедушка поедал финики на троне, мама нашла покой в объятиях злодея, а сын этого самого злодея сейчас развязывал мамину шаль.

— Пирожки, что ли? – сказала Карина.

Нет, очень вряд ли пирожки – мама не любила печь. Разве что Ференц… Нет, но гонять для этого – кого там, тетерева? А тот клюнул Гюрзу в запястье.

— Ай-ай-ай, ты что! Мяса, что ли, моего хочешь? Да ну нет, это старые привычки, и ты же не меня вёз, чтобы требовать такую плату, ты привёз просто-напросто… ого!

Чёрные звёздочки и чёрные пружинки – маленькие заклятия. На веселье, на смех, на удачу… Баночки с конфетти. Баночки с мелкими-мелкими зелёными леденцами.

— Ого, – Гюрза хватал это всё, откладывал на шаль, снова хватал. – Ого! Карина, а вот это-то, наверное, из твоего мира?

Это была такая штука – как бутылка, но не сужалась кверху. И блестела.

— Это баллончик, что ли? – Карина осторожно взяла в руки. – Но что мне здесь с ним… что вообще всё это значит?