Книга Нарушители. Память Каштана: темный замок. Память Гюрзы: светлые сады, страница 177 – Елена Ядренцева

— Что такое навести шороху?.. А, вот. «Навести шороху, устроить кавардак…» Да что он имеет в виду? «…поставить всё вверх дном. Покажи им всем там, почём фунт лиха». Почём чего что? «Думаю, мы ещё увидимся. Ах да, уточню: краска не кончается». Ого, правда, что ли?

Она немедленно стиснула эту бутыль без колпачка, и оттуда с шипением вырвалось облако рыжей краски. То есть там содержатся вообще все цвета, да? Ну разумеется – если Ференц заколдовывал, если это и так волшебная вещь… Краска была теперь частично на рубашке Гюрзы, частично на покрывале, частично на её, Сашиных, волосах.

— Ой, – сказала Карина, – простите, не подумала. Но это ж я смогу все стены расписать!

— У тебя есть таланты к рисованию?

— А что, нужны?

— Угу, – сказал Гюрза, – а дети там сидят без одежды для прохлады. Раз мы не можем выгнать твоего дедушку другими способами и не можем вернуть детям то, что у них отняли, и не… Давайте просто сделаем так, чтобы твоему дедушке самому стало тут невыносимо. Он любит кукол. А не любит, когда ты…

Когда она ведёт себя так, как ей нравится вести. Так, будто ей двенадцать, ей ведь и есть двенадцать, а не пять.

— И дети могут… – продолжал Гюрза. – То есть птицы могут сами к ним вернуться, если мы тут всё встряхнём! А, о, и кстати: твой отец ведь тоже наверняка не выдержит такого надругательства и вылезет… выйдет, прости, наружу.

— Вы что же, – сказал Олеандр, – вы собрались устроить праздник? Я готов помочь.

Что краска пахнет мерзко, Саша знала. Но что есть ещё краска для волос, и что она бывает в том числе и синяя, и розовая, и голубая даже, и что, чтобы покрасить волосы не все, а прядями, надо их завернуть в такое тонкое, серебряное и шуршащее? Нет, этого принцессе узнать неоткуда. Так вот, эта-то краска пахла не так плохо, и вообще всё оказалось не так плохо – даже если учесть, что красили Сашины волосы в четыре руки Карина и Мелисса. Саша вообще-то никому на свете не позволяла подступаться к своим волосам. Ну, кроме мамы – маму не остановить. На самом деле Саша всё ещё иногда мечтала быть той самой принцессой, что сидит у окна и расчёсывает волосы.

Или на скале. А кто плывёт мимо и засматривается или проезжает мимо и засматривается – те пусть справляются как хотят.

Только теперь она показывала бы в окно и кораблям синие, розовые, голубые пряди. Карина предложила:

— Может, тебя заодно постричь?

Вот это да! Явиться к дедушке не только с разноцветными волосами, но и с короткими? Нет, нет, это перебор.

— Ты дедушку не хочешь испугать или сама не хочешь?

Нет, пожалуй что сама. Но можно сделать странную причёску!

— Косички, – сказала Карина, – много мелких косичек. Их все любят.

— Никогда не пойму, – сказала Мелисса, – на что вы тратите столько времени, если у вас его так мало?

Но Мелисса же эльфийка, а эльфы всегда так ворчат. Зато когда Сашины волосы наконец-то пропитались краской как надо и просохли, Мелисса просто повела ладонью – и волосы начали заплетаться в косички сами собой.

— Только не все, – попросила Саша, – хочу, чтобы они перемежались.

Ай, дамы все упадут в обморок. Мама, может, тоже. Хотя нет, мама-то махнула бы рукой: хорошо, мол, что не с музыкантом сбежала в летнюю ночь, а остальное ерунда. Ференц, наверное, одобрил бы – это ведь он же краску и прислал. Отец бы… ой, нет. С другой стороны, если это заставит его покинуть театр…