Книга Нарушители. Память Каштана: темный замок. Память Гюрзы: светлые сады, страница 48 – Елена Ядренцева

— Мы для чего сюда пришли?

— Зачем мы здесь? Ну. Сейчас выясним, точно ли ты по камню, и ещё сузим круг… Ты поняла, о чём тебе нельзя спрашивать?

— Если честно, не особо.

— Я так и понял. Там есть список, отец сам его составил. По уму, ты должна бы сама сюда прийти, сама поговорить с Борисом, сама понять, что тебе нужно, сама попросить…

— Ну так а что же тогда?

— А тебе хочется со всем этим возиться? Мне вот не нравится, когда ты оскорбляешь мою мать. Помнишь, по сказке: если девушка ведёт себя мило с кем бы то ни было, даже с каким-нибудь вздорным стариком, у неё потом с каждым словом изо рта падает жемчуг, или золото, или что там ещё. Цветы? Не помню. Ну вот, а если кто-нибудь был груб, у него изо рта падают змеи, жабы, вся подобная живность. То, что ты говоришь… – Гюрза поморщился, – это как будто чёрная пиявка каждый раз. Не знаю, что отец слышал.

— Твоя мама, – сказала Карина просто так, как будто тему напоминала. Может, если вопрос не делать вопросом, а сделать просто фразой, – может быть, получится.

— Моя мама что именно?.. А, погоди, ты решила задать вопрос не целиком? Это хороший подход, надо будет потом сказать отцу. Она умерла. Твоя?

Вообще-то это не был вечер откровений, и никто никому не проспорил желание, и никто не играет в вопросы вот так, днём, сидя на газете и по трезвяку. Но Гюрза создал для неё одежду и теперь пытался помочь, хотя это Ференц, а не он наобещал ей с три короба. Наобещал, а сам?..

— Я о своей не знаю ничего.

Гюрза кивнул – как будто это было для него в порядке вещей.

* * *

Первый камень, который ей сунул Гюрза, раскрошился и смялся в её руке, как подсохший хлеб.

— Мгм, – сказал Гюрза, опять с отцовскими интонациями, – это пемза. Была. Ничего, подметём. Главное, воду не выжми случайно.

Потом были: яшма, похожая на сырое мясо с прожилками, гранит – как корочка на ране, если рана ещё чешется, что-то зелёное, Карина не запомнила, и наконец – известняк. Карина просто сжимала в руке каждый камень, который Гюрза ей давал, и ждала, что случится. Не случалось ничего.

— Обычно они нагреваются, – сказал Гюрза. – Или поют. Или ругаются ещё. Почему замок от тебя трясётся, а обычные камни – нет? Все начинают с мелочей.

— Потому что я не хочу говорить с камнем, – сказала Карина и принялась стряхивать с колен каменную крошку. – Я хочу сотворять кукурузу и медовые соты.

— Но начинают со стихий, а не с еды. Это чаще встречается – способность управляться с ветром, с камнем, с чем там ещё. Тем более у избранных. Неужели тебе не интересно?

— Нет.

Мне интересно, кто приходил ночью и как там Катька теперь, но я не знаю, как спросить.

— Моя подруга, – сказала Карина и покосилась на Гюрзу, не вскинется ли, – там осталась. Хочу встретиться.

— Это отец открывает двери, – покачал Гюрза головой. – Только отец, не я. Мне ещё не положено. Давай хотя бы…

— Но он сказал, я смогу навестить когда угодно!

Зачем вообще чему-то радоваться и кому-то верить, если всё это превращается в вещание на линейке? Зачем они сидят здесь, перебирают камни, что-то ищут, если Катьку уже могли увезти? Как же всё это…

Пол под ногами задрожал какой-то мелкой дрожью, как листочки на ветру.

— Карина, – сказал Гюрза, – Карина, это ты или игра?

Не знаю, я не знаю. Я не буду при тебе реветь. Я вообще ни при ком реветь не буду больше, ни при отце твоём, ни…