Книга Нарушители. Память Каштана: темный замок. Память Гюрзы: светлые сады, страница 69 – Елена Ядренцева

— Ай, оставь. Это дочь моя Александра, я рассказывала. Александра, это Ференц, наш злодей.

— Который в чёрном замке?..

— Там такие сквозняки.

Саша спрашивала маму, но ответил Ференц. А мама начала говорить с ним, будто Саши тут и не было:

— То есть это сквозняки тебя вытеснили оттуда, а не мой муж выбил?

— А почему бы и не то, и не другое?

Мама вздохнула и не ответила, а Ференц продолжал:

— Муж твой, вот кстати, бешеный совсем. Чуть не убил меня в последней стычке.

— Да?

Саша сжала зубы, чтобы не стошнило; так всегда было, когда мама придумывала что-нибудь безумное, но со злодеями она отца ещё не обсуждала.

— Как-то раньше мы с ним дрались в гораздо более вдохновляющей манере. Щадящей, я бы сказал. Никто не хочет умирать-то лишний раз.

— А ты думаешь, будь мой муж в здравом уме и твёрдой памяти, я бы сюда пришла?

— Вот уж о чём понятия не имею, – хмыкнул Ференц, и только тут Саше стало понятно, что он тоже король. Пусть сидит на земле, пусть слуги ряжены в разбойников, пусть куртка в пыли и опавшей хвое – всё равно повелитель. Так он хмурился. В лесу нет ни салфеток, ни тарелок, и некуда отложить недоеденное мясо, даже если ты опасаешься, что тебя вывернет. Вся одежда пропахла дымом.

— Мам, – Саша дёрнула её прямо за юбку, жирной рукой, – где там отец не в здравом уме?

Мама едва взглянула на неё. Ференц спросил вполголоса:

— То есть ты признаёшь, что Людвиг не в себе?

— От игры отстранить не дам.

— Да нужен он мне больно.

— Мама. – Саша в тот день всё надеялась, что мама всё-таки придёт в себя. Надеялась зря, но в двенадцать лет люди, как правило, ещё немного верят в чудо. Пятно на юбке мамы разрасталось. – Мам, а когда мы к дедушке?

— Вот и не знаю, – мама покачала головой. – Ай, дочь, да ты же юбку мне испортила! И как же я теперь? Кто бы мне помог, а?

Сама себе помоги. Это же ерунда.

А Ференц, будто бы того и ждал, придвинулся к ней:

— Позволь – почищу солью?

Он уже высыпал соль в ладонь, уже занёс руку. Мама смотрела на него в упор и даже не отшучивалась, а могла бы пощёчину отвесить.

— Позволишь?

— Позволяю.

— Мама! – Саша вскочила. – Нельзя принимать помощь от злодея!

Каждый знает: с тёмными лучше лишний раз не говорить, и союз заключать с ними нельзя, и ду́ши они развращают незаметно – раз-два и готово. Может, мама уже во власти чар? Это бы всё объяснило.

Ференц действительно высыпал маме соль на юбку: втёр старательно, аккуратно, как будто юбка была живым существом и от её чистоты что-нибудь зависело.

— Мама, но это же…

— Прости её, – сказала мама. – Первый кон, знаешь, всё всерьёз. Мы тоже такими были.

— Первый кон был бы, если б она и об игре не имела понятия, – возразил Ференц и потянулся зачем-то к ножу. У Саши тоже был нож, тот самый, от отца.

— Ну, знаешь ли, – возмутилась мама. – Сам своих посылай вслепую, а моих не трогай.

Ференц опробовал остриё ножа кончиком пальца, цокнул языком и аккуратно провёл тем же остриём себе по ладони. Сделал надрез, это называется – сделал надрез. Неглубокий, но выступила кровь.

— Я так понял, что ты на это намекала?

Мама кивнула.

— Что ж, – Ференц протянул ей руку. – Исцели же меня, о светлая королева.

— Но вы сами только что!..

— Вот рассказала же про игру, а толку ноль. – Мама махнула своей тоненькой рукой над раной Ференца – так яростно, будто комара сшибала. – Саша, ну не позорь меня уже?