Книга Фуга, страница 43 – Елена Ядренцева

По крайней мере, Джо этот миф нравился. Такой угрюмый мужик, коренастый, в мятой куртке и почему-то босиком. Джо представляла его то на кухне с Рысью, то вечером в кругу поющих, то в мансарде; в этих мечтах он никогда не отстранялся, не делал крошечных пауз, как новый мастер, не проверял – а это можно им сказать? а это как? а это в меру вежливо? Просто болтал, и с ним просто болтали. Просто были какие есть – обычные.

— Знаете что? У меня к вам предложение.

Джо так задумалась о старом мастере, что вздрогнула. Новый смотрел на нее этим странным взглядом – вроде бы не тяжелым, но прохладным. Джо вдруг до жути захотелось все испортить – вскочить, закричать, выпрыгнуть в окно, что угодно, любая несуразица. Зачем она вообще это затеяла? Зашла для отвода глаз спросить о книжке…

— Вы в меру сил рассказываете об отце, а я не спрашиваю, что у вас случилось.

— Ничего не случилось.

— Да, я понял. Вы просто так пришли сюда с утра и просто так жались ко мне вчера весь вечер.

— Вовсе не весь.

— Ну хорошо, большую часть.

Что она может рассказать-то? Шутки, байки. Она ведь старого мастера даже не застала.

— Я о нем знаю полторы истории.

— Может быть, мне их и не хватает.

— Но вас, наверное, ждут другие люди.

— Пока в прихожей никто не рыдает, я весь ваш.

Минуты две они смотрели друг на друга.

— Ну хорошо, – сказала Джо, – он вам писал. Ваш отец вам писал каждую среду.

— Вы удивитесь, но вот это-то я знаю.

— Он как-то Рыси врезал.

— Это тоже в его духе.

— Он когда объяснял всерьез, все замолкали.

Мастер вздохнул чему-то своему, рассеянно сцапал со стола злосчастную книжку, зашуршал страницами. Нахмурился.

— Знаете, в детстве у меня была точно такая же. Мне даже кажется, это моя. Вы не поведаете, как она попала к вам?

— Так это ваш отец приносил Рыси.

— Будем надеяться, тот насладился в полной мере.

Мастер качал головой и шутил, наверное, только Джо не понимала, над чем и зачем и при чем же тут она.

— Отец отдал ее мне в назидание. – Мастер все перелистывал страницы. – Но я всерьез увлекся. Повествование в ней ведется от лица младшего сына, который пытается спасти…

— Спасти от чего?

— Город разрушается. И этот младший, он ищет способы, чтобы мать, сестра, собака остались живы…

— Они остались в живых?

— Ну, по сути, да. – Мастер нашарил кусок огурца и захрустел, не отрывая взгляд от книжки. – В Приюте часто вспоминают моего отца?

— Да там его вообще не забывали.

Они замолчали; дождь за окном утих, и даже выглянуло осеннее солнце, холодное, бледное, недоброе. В Приюте все уже, наверное, вернулись из душа, позавтракали и потянулись кто куда. Джо положила на хлеб кусок сыра и кружок ярко-красного сочного помидора, покосилась на мастера – что скажет, – но тот вдруг начал говорить совсем о другом. Негромким голосом, будто Джо здесь и нет, он вдруг не то пожаловался, не то вспомнил:

— Более всего, конечно, я сожалел об участи нашего пса. Невинное создание! Знал ли он, какие муки должен был изведать? Я, человек, хотя бы понимал, что нам всем предстоит и почему, но Теодор – это собака, разумеется, – так вот Теодор даже не мог вообразить, что и крыльцо нашего дома, на котором он, бывало, так любил полежать после сытного ужина, и самый наш дом, и его старая будка, – благословенное жилище! – что всему этому вскорости суждено стать тем самым прахом, каковым мы все являемся.