Книга Фуга, страница 47 – Елена Ядренцева

Между тем они пришли, и Рысь широким жестом распахнул перед мастером дверь. На кровати вдруг обнаружилось платье Роуз, белое, в мелкий цветочек, выглаженное и аккуратно разложенное. Хотела, видимо, надеть и передумала… Рысь уставился на него в приступе нежности, встряхнулся и осторожно перевесил на спинку.

— Присаживайтесь, мастер. Стул, кровать, стол.

— Я выберу стул, если вы не против.

Наверное, он всегда вот так его бесил – Рысь не был уверен, воспоминания множились, смешивались, наслаивались. Да нет, точно бесил. Даже сесть умудрился осуждающе. Ну да, ну да, он, Рысь, может по пунктам перечислить те места, где он лажает, только кто-то другой вообще палец о палец не бьет и все отрицает. Ну почти все отрицает. И братом называться мы не будем, и новенькие в Приюте – не наша забота, и Яблоко – тем более не наша, и что выходят сроки – это мы не помним… А теперь еще с Роуз танцуем, значит. И как с ним говорить?

«Мастер, вам нравится моя жена. Или вы ей. Это я постную мину должен делать. Мастер, красть чужих жен нехорошо, даже на танец красть нехорошо, уж я-то знаю. Мастер, вы вовсе дурак или притворяетесь?»

— Мастер, – сказал, – я вас слушаю внимательно…

Смотри за его правое плечо или за левое, главное – не в лицо. Правей, левей, и пусть там взгляд застынет, главное, что ты вежлив, так вежлив, что аж сам себя боишься. Не вспоминай, почему он тебя бесит, в смысле, не вспоминай самого главного, ты же тогда на него кинешься, и что потом? «Не деритесь, ребята, – говорил он. – Слабо попробовать решить словами, – говорил он. – Я вот главный, и я же не дерусь».

— Боюсь, что это я вас должен слушать, – изрек мастер.

Рысь поперхнулся и наткнулся на его взгляд. «Нет, что, серьезно? Ты сейчас меня отчитываешь?»

— Что вы имеете в виду, не очень понял?

Обычно где-то после этого люди встают, вокруг само собой освобождается пространство, и кто-то бьет кого-то в ухо или нос. Но ты не можешь бить городского мастера.

— Я имею в виду, что ваши дети просят помощи у меня, а не у вас. Вам не кажется, что в этом есть что-то неправильное?

— Какой помощи? – Перед глазами замелькали картинки одна другой хуже. Кто-то в истощении. Кровь носом. Ну не пойдут же они к мастеру просто с похмелья? – Какой помощи? Что с ними? Когда это?..

— Ну, положим, пока с ней, а не с ними, – произнес мастер все тем же ледяным тоном, и тут Рысь понял – отчасти, – о чем он. Конечно, Щепка. Что-то там вчера стряслось, о чем она ему не рассказала.

— А на хрена вы их вообще к себе позвали, раз не готовы? – огрызнулся, и черт с ними, с приличиями, хотя вообще-то на себя надо орать. Думал же расспросить ее как следует, видел, что примороженная, но нет же, зачем доверять своему чутью? И потом – это Щепка, с ней всегда не так, по ней вообще не поймешь, когда волноваться. К мастеру побежала! Да с чего вдруг? – С ней все в порядке? – спросил мертвым голосом. Чем больше мастер укорял неизвестно за что, тем более стыдно почему-то становилось, и от, казалось бы, давно забытого, по-детски жгучего стыда он бесился сильнее и сильнее. Сейчас бы скомкать какую-нибудь бумажку, или пройтись из угла в угол, или в стенку чем швырнуть. Но вместо этого он сидел на кровати и все никак не мог поднять глаза. Да блин! Как в детстве, когда не выучил уроки, поздно пришел, попробовал курить.