Книга Фуга, страница 49 – Елена Ядренцева

— Бери у меня, а других не трогай.

— А ты когда-нибудь пробовал делиться силой?

Рысь не пробовал, но спалиться не хотел.

— Ну конечно делился, сотню раз.

— Тебе продемонстрировать, как это делается? Я же могу чуть-чуть, глоточек. Ты просто должен отдавать себе отчет.

— Ну скажи мне еще, что я тут должен.

— Я сообщу мастеру, – предупредил Яблоко. – Ты передумаешь.

— Быстрей ты передумаешь, чем я.

С тех пор Рысь передумывал десятки раз, но Яблоку об этом не отчитывался. И что теперь? С чего вдруг новый мастер утверждает, будто Яблоко – что-что-что? – детей пугает?

— Окститесь, – отмахнулся Рысь, – каких детей!

— Прозвище Щепка вам о чем-то говорит?

— Вообще-то, знаете ли, это не прозвище, а имя.

— Не имею желания разбираться.

«Раз не имеете, так что же тут сидите?» – Рысь закатил глаза.

— Вы не могли бы сформулировать ваш наезд как-то конкретней?

Мастер, кажется, досчитал до десяти и действительно сформулировал:

— Ладно, извольте. Вы не совсем соответствуете занимаемой должности.

«Да кто бы говорил!»

— Принято. Дальше?

— Вы не знаете, что творится у вас под носом, и допускаете… неоднозначное существо к детям.

«Правда, что ли, Яблоко что-то сделал Щепке? До этого ходил себе, пил силу, что-то там обсуждал с Роуз, но остальным-то вовсе не показывался…»

— Насчет существа – это начал ваш отец. Еще вопросы?

— Вы не хотите посмотреть правде в глаза.

— Это какой же?

— Дети здесь несчастны.

Рысь всмотрелся в невозмутимое лицо: «Серьезно, да? Два года прошло, а ты только что заметил? Ты здесь бываешь два часа в неделю, ты ни разу не предложил помочь и мне же что-то предъявляешь?»

— Вы бы ушли сейчас, – сказал глухо. – Серьезно, тупиковый разговор. Вы нас снабжаете, за это вам спасибо, а в остальное не лезли и не лезьте. За Щепкой я присмотрю, большое вам опять спасибо, что сообщили.

— Я не уйду, – сказал мастер каким-то странным тоном. Будто бы в водной глади, в глубине, мелькнуло что-то гладкое и исчезло. – Вы говорите, это начал мой отец, но мне не передали ни словечка. Я никогда вас не винил в отцовской смерти…

И тут Рысь все-таки разбил ему нос.

— А нечего открываться первому попавшемуся, – сказала Ксения и подкрасила губы. – Тем более Рыси. Ты вообще о чем-то думала?

Девочка покачала головой – совсем не думала. Из девочки лет этак через пять вышло бы что-то действительно приличное, но пока черное кружевное платье и грамотно воткнутые в волосы заколки ее не очень-то спасали. Видно было, что во всем этом ей неловко и неуютно. Она задирала подбородок так высоко, будто бы каждую минуту собиралась кого-то осаживать. Как ее хоть зовут-то? Леди! Точно.

— Слушай, – сказала Ксения, – или говори нормально, или закрой дверь с той стороны.

Она сидела в комнате старших девушек и красилась перед зеркалом в углу. То есть, будем честны, свет здесь отвратительный, зато можно отгородиться черной ширмой и устроить почти свой кабинет, комнату в комнате. Тут был сундук, накрытый шалью, стул и зеркало. На сундуке давно обосновались склянки с духами, тушь, другая тушь, средство для снятия этой туши, тени, пудра, кремы в баночках, кремы в пузырьках… Ксения чувствовала себя немного шарлатанкой, когда учила младших всем этим пользоваться.

— Что у тебя есть, – переспросила очень внятно свеженакрашенными черными губами, – и чего ты хочешь?