Книга Фуга, страница 51 – Елена Ядренцева

Каждый раз, когда к Ксении приходили эти птенцы – неважно, гордые, несчастные, трепещущие, наоборот – вульгарно-громогласные, – всегда, когда они вот так являлись, Ксения чувствовала себя гораздо старше. В привычном платье, черном, кружевном, в полутьме своего недокабинета, с тайными знаниями и вязкой манерой речи она чувствовала себя стареющей, змеиной.

Браслет снова поблескивал на запястье у Леди. Как просто выманить его прямо сейчас и ничего не отдать взамен. Но нет, не стоит.

— Нет, – послышался от двери ненавистный голос, словно отголосок ее мыслей, и Леди оглянулась, и чары ослабли, – послушай, нет. Это не так работает.

«Да чтоб тебя, как ты всегда не вовремя!» Вчера, глядя, как Роуз танцует с мастером, Ксения готова была шипеть от злости, но сегодня злость вызрела, стихла, стала похожа на блестящий черный крем. Ксения даже чувствовала гордость – пусть не она завоевала мастера, а Роуз, но ведь и Роуз – девушка из Центрального, из их сплоченной ведьминской компании.

— Что тебе до моих дел? – спросила и прищурилась. – Тут ничего такого не происходит.

— Ну да, просто одна умная девушка взялась паразитировать на чужом отчаянии.

«Как же она умеет в пару слов вложить даже не пощечину, а что-то хуже. Как же она стремительно передвигается в своих потертых штанах и бежевой кофте и выглядит при этом – хоть рисуй ее. Как она заполняет собой все, и вот старательно лелеемая чернота куда-то прячется, комкается, хрустит под ногой, как сухие лепестки». Ксения думала ответить что-то хлесткое, что-то достойное, но вместо этого спросила:

— Ты же не будешь открывать здесь шторы?

— Я не собиралась.

«А мы ведь одной крови, ты забыла. Ты умеешь то же, что и я. Ты ограничила себя, но ты умеешь. Ты тоже можешь завораживать, убеждать, и сила Центрального по-прежнему с тобой. Ты не носишь родовых украшений, но они у тебя есть».

— А как иначе прикажешь подарить ребенку внутреннюю цельность? Она ведь тоже из наших мест. Мы должны заботиться…

— Да уж явно не через морок. Ей еще рано.

— А может быть, она сама будет решать?

Леди переводила взгляд с Ксении на Роуз и обратно.

— Если я соглашусь, – спросила она звенящим голосом, – я стану такой, как вы?

— Да, – сказала Ксения.

— В лучшем случае – да, – добавила Роуз, – будешь все время чувствовать темноту. Точно не сможешь вернуться домой и жить как раньше, но в этот город сможешь выходить чаще.

— Какую темноту? – спросила Леди, и Роуз, конечно, пожала плечами, а Ксения ответила честно:

— Которая всегда, я полагаю.

— Нет, городскую темноту, – сказала Роуз, – дома, подвалы, каменные стены, прохладу, старые ступеньки, сны, туман.

— Но городу снится та же темнота, – возразила Ксения, и ей показалось, что Роуз сейчас ее ударит.

— А мы не можем выбирать, что ему снится, – отрезала, и глаза ее блестели, – можем делить с ним это или нет.

— То-то ты радостно сбежала из своего родного…

— Я не поэтому сбежала. Не из-за снов.

Леди молчала. Роуз положила руку ей на плечо, и та ее не сбросила.

— Подумай и возвращайся, – велела Ксения, и Роуз, конечно, добавила:

— Или нет.

— Спасибо, – сказала Леди тихо и выскользнула за дверь.

Ну что же, ладно. Роуз осталась, и пришлось-таки спросить:

— Чего тебе?

— А как ты сама думаешь?

«Я думаю, что этой глупой девочке я бы хоть как-то помогла, а вы не сможете. Я думаю, что она больше не придет. Я думаю, только что из-за тебя я потеряла лучшее украшение в своей жизни. Еще я думаю, что тебе нравится мастер или, по крайней мере, что тебе он интересен, и вот поэтому ты мне даже симпатична, хотя и придушить тебя мне тоже хочется».