Книга Фуга, страница 52 – Елена Ядренцева

Они спросили друг друга почти одновременно, но Роуз все-таки успела первой:

— Ты понимаешь, что сама ей не поможешь?

— Ты понимаешь, что твоя помощь не помощь?

Ксения хмыкнула:

— Знаешь, красавица, об этих видах помощи мы сейчас можем спорить несколько часов.

— Ты наживаешься на ней.

— Совсем немного.

— Вся твоя помощь – приучение к забытью.

— Можно подумать, забытье хуже отчаяния.

Какая-то вялая выходила перебранка – как будто два старых врага сошлись зачем-то в полуденную жару, когда самый воздух вязкий. И вроде даже что-то говорят, но так, для вида, и обоим смертельно лень подняться с места.

Ксения вдруг почувствовала какую-то общность с Роуз, будто общее прошлое что-нибудь значило. Старинные подружки, надо же!

— Мы не были подружками, – сказала Роуз, – ты меня презирала всю дорогу.

Сначала Ксения подумала, что это шутка. То есть что Роуз читала мысли – это ладно, это и сама Ксения иногда могла. Но вот «мы не были подружками» – откуда?

— Да, да, – кивнула Роуз, – да, я тоже помню. И нет, не бей меня сейчас, пожалуйста. Я не была уверена, помнишь ли ты.

— А где гарантия, что ты сейчас не врешь?

Роуз пожала плечами:

— Да считай как хочешь. Я только сейчас и смогла начать рассказывать.

— Кем я была?

— Злокозненной красоткой. Очень богатой, очень избалованной. Все думала не упустить своего. Влюбилась в мастера. В него почти все были влюблены в нашей компании.

— В нашей компании, значит?

— Ну я была не то что совсем с вами, хотя, по идее, мне полагалось. Свежая кровь.

— Свежая кровь?..

«Ой, ладно вам, какой смысл. Ты можешь играть в недоверие сколько угодно, но как же интересно послушать еще кого-то».

Роуз тем временем рассказывала, как девчонке, и Ксения… нет, не вспоминала, но сверялась:

— Мы все были знакомы, одна компания. Юные девушки из влиятельных семей. Жили в Кесмалле, сама знаешь, что это значит. Моя семья бедна, твоя – богата, всех нас воспитывали женами на эскорт, но тебе можно было ею не становиться. У вашей семьи оставались деньги, у моей нет. Время со мной шло вам на пользу, так считалось. Мы везде ходили вместе. Библиотеки, театры, холлы отдыха.

— Какие еще, к черту, холлы отдыха?

— Это чтоб праздным молодым красавцам было где послоняться, пока дождь идет.

И вот на этом «пока дождь идет» Ксения увидела. Не все, конечно, это слишком, но темно-синие ковры, томные шторы, низкие столики – для книг и для напитков, бокалы с вином.

— Ты вспомнила? Ты рада?

— Так, отчасти.

Вот за что Ксения ее не выносила: ты презираешь ее, подставляешь ее мужа, пользуешься запрещенными приемами, а она за тебя переживает. Притащит в горсти такие воспоминания, за которые другие взяли бы в рабство, а она насыпает – вот, бери. И злится, если обижаешь не ее, а каких-нибудь мелких дураков. Или даже не очень мелких, но они ведутся.

— Ты можешь… ну, не трогать детей больше?

— Они сами ко мне приходят.

— Тем более.

— Но им ничто не помогает, кроме моих грез.

— Но твои грезы тоже им не помогают.

«Нет, вы подумайте. Какая настойчивая!»

— А не помнишь, в нашем общем прошлом мы часом не дрались?

— Ну ты пыталась сделать так, чтоб я пожаловалась.

— Кому?

— О, твоим родителям. Я говорила им, что все прекрасно. Нас же прочили в лучшие подруги, твоя семья уступала нашей по древности.