Книга Фуга, страница 55 – Елена Ядренцева

— Исправить сделанное мужем, только и всего. Зажмурьтесь, правда. Когда вы смотрите, я не могу сосредоточиться.

— Так нельзя же влиять на вещный мир, – сказала Ксения, и Томас впервые расслышал в этом голосе сомнение. – На мысли, на настроение, на что угодно, но ты не можешь взять и залечить нос.

— Рысь в лучшие дни мог, – возразила Роуз, – а я его жена, и я из Кесмаллы. Ты же помнишь это, рыжая сила преобразует внешнее, а синяя – суть. Ну то есть изначально все было задумано так.

Ксения фыркнула:

— Ну ты даешь! – Томас вдруг почему-то очень ярко представил ее кривоватую усмешку. – Ну ты даешь! Тихоня. Беспредельщица. Мастер, да вы не знаете, с кем связались.

Роуз накрыла его нос ладонью прямо поверх платка:

— Мастер, вы разрешите?..

— Только если потом вы ответите на мои вопросы.

— Может быть.

Что ему оставалось, не настаивать же? Томас закрыл глаза. Ладонь Роуз касалась его губ, и это смазало остатки мыслей, да все смазало, какой дурак о чем-то станет думать, когда ее прохладные пальцы вдруг так близко. Стоп… или не прохладные? Ладонь Роуз неуклонно делалась теплее, как будто на лицо лили горячий мягкий парафин – больше и больше.

— У вас отпадный был нос, ну а станет еще лучше, – сказала Ксения где-то рядом, в темноте.

— Не отвлекай его. Вы, мастер, вспомните свое лицо во всех деталях, это сейчас важно.

Ладонь Роуз становилась теплее и теплее. Вот лицо Томаса под ней уже начало жечь, вот захотелось зашипеть сквозь зубы и отдернуться, вот нос пронзило болью, хуже, чем от исходного удара, – и вдруг все закончилось. Роуз протягивала ему первозданно белый, аккуратно сложенный вчетверо платок:

— Это ваше.

— Но он же был в крови?..

Вопрос уперся в тот тип тишины, при котором ясно, что ответа не последует. Томас пожал плечами:

— Я так понимаю, мне следует сказать спасибо за починку?

— Скажите, если хочется, но вообще-то я отдавала мужнин долг. Что вы хотели у меня спросить?

— О, множество вещей.

Он огляделся – вдоль стен лежали подушки. Чем дольше, тем больше эта темная комната напоминала сон.

— Здесь всегда так таинственно?

— Только когда здесь Ксения.

— А вот и нет, ты тоже хороша.

Томас махнул на них рукой – пусть пикируются. Ладно, в Приюте могут лечить раны и могут эти раны наносить. Ладно, он наговорил Рыси какой-то ерунды, лишь бы даже себе не показать, почему ринулся сюда на самом деле, – и что теперь-то? А теперь и разбирайся. И не увиливай, мастер ты или не мастер. Томас глубоко вдохнул, потер вновь обретенную переносицу и осведомился:

— Каким конкретно способом тут получают сведения о прошлой жизни и родителях детей?..

Пару секунд стояла тишина.

— Никаким абсолютно, – отрезала Роуз незнакомым, звенящим, резким голосом.

— Очень плохим способом, – сказала Ксения с удовольствием. – Очень таким затратным, очень странным. Вы точно не обрадуетесь, мастер.

Джо все-таки все, все испортила – подвела Рысь, расстроила мастера. Все пропало! Если бы знать заранее! Но что теперь…

И главное, ладно б мастер был дурак. Ладно бы он был из обычных взрослых, которые тебя совсем не слышат, но он рассказывал про книжку, про собаку, и как-то сам понял про Яблоко, и проводил – только зачем потом набросился на Рысь? Джо ведь просто хотела спрятаться, она же не просила заступиться. Мастер ее выставил кошмарной дурой, которая прячется за чужой спиной, вот чем все закончилось. Рысь ведь не отказывался ей помочь, она ему просто не сказала, а теперь, выходит, Рысь виноват, а все Джо со своим планом, идиотка…