Книга Фуга, страница 58 – Елена Ядренцева

Они сидели на кухне и пили холодный, с ночи оставшийся чай. В чае привычно дрейфовали льдинки пленки.

— Слышь, – спросил Артур вполголоса, задумчиво, как в жизни не стал бы днем, – слышь, Рысь, а Рысь? А нам вообще сегодня стоит уходить?

Рысь любил дни, когда Артур и ему подобные – все эти вроде борзые, но цельные, медленные на понимание, но честные – бывали полностью на его стороне. Тогда оказывалось, что за его спиной стоит с десяток таких же, как он, простых, с детства умеющих дать в нос, с ухмылками и сощуренными глазами. Из всех из них вышли б отличные старшие братья – в меру ехидные, в меру пофигисты, в меру заботливые. Рысь любовался ими. Они были как отражения его судьбы, не стань он главой Приюта.

— А чё не стоит? – спросил он с той небрежностью, которую они все так уважали. Еще б сплюнуть сквозь зубы, но не в кухне же. Фыркнул и переспросил уже нормально: – Чего не стоит-то?

— Да тут какая-то движуха вроде зарождается. То Яблоко, то мастер…

Рысь вздохнул. Вот когда не хватает Я Вам Клянусь с его манерой налетать словесным вихрем – он бы сейчас в секунду объяснил. Но Я Вам Клянусь сегодня отсыпался, и не Рыси было его винить. Вчера, узнав, что Рысь зачем-то врезал мастеру, Я Вам Клянусь, конечно, поперхнулся воздухом, и вытаращил глаза, и руку к сердцу прижал, но почти промолчал. Только спросил:

— А объясни, за что ты его? То есть за что именно? То есть я знаю, что у вас были разногласия, но чтоб конфликт так сразу перешел в крайнюю степень?

— Слушай, – попросил Рысь, – иди, пожалуйста, спать. Или целуйся с Ксенией. Или в карты.

На душе после этой недодраки было погано, как почти никогда раньше. Еще и с Яблоком не удалось договориться.

— Слушай, – сказал Рысь накануне, выйдя от Роуз, – вот я же знаю, что ты здесь. Проявись, пожалуйста.

И Яблоко, на удивление, проявился и не особо даже выглядел прозрачным – стоял себе, прислонясь к противоположной стене, смотрел с симпатией. Конечно, издевался.

— Я весь внимание, – сказал он и поправил на шее тонкий, легкий, артистический несуразный шарфик, как будто возвращался со свидания. – А что, прости, тебя так взволновало?

— Меня пока что ничего не взволновало, – ответил Рысь, – а вот мастера волнует.

Они с Яблоком смотрели друг на друга.

— Какая девочка, – сказал Яблоко, – просто упоительная.

— Ты обещал не трогать других.

— Так это когда было?

— Сколько меня тебе нужно сожрать, чтобы отстать от нее?

— Нисколько. Вы, знаешь ли, совсем разного вкуса. – Он вздохнул и задумчиво поделился: – К тому же мне ее пообещали.

Рысь поперхнулся:

— Кто?

— Ну кто обычно продает детей таким, как я? Родители. – Яблоко пожал плечами. – Точнее, у нее один родитель, то есть родительница.

— А что ты дал взамен?

— Ничего, – сказал Яблоко, – я и не просил. Это был, знаешь ли, ее свободный выбор.

Рысь двухлетней давности, Рысь-до-Приюта, сейчас глухо зарычал бы. Рысь нынешний, закаленный сначала старым мастером, потом десятками приютских, только глубоко вздохнул.

— Послушай, – попытался он еще раз, – отстань от Щепки. Что бы ни было…

— Но это же как мякоть апельсина, – Яблоко даже зажмурился, – как молодой, если ты пробовал, сладкий горошек! А ты как мясо, знаешь, необходимое, но жесткое…

— Ты ее трогал? Если хоть глоточек отпил…