Книга Фуга, страница 56 – Елена Ядренцева

И она ведь пыталась все исправить.

— Мастер, – сказала, – не заморачивайтесь, я же к вам не для этого пришла. Мастер, вы что, расстроились? Не надо. Мастер, да Рысь вообще ни при чем, он не в курсе даже…

Мастер застыл лицом, как манекен, и таким же вдруг показался недоступным. Как на витрине магазина, где все блестит, тебя в твоей одежде в такой магазин и не пустят.

— Вы, – сказал, – вряд ли отдаете себе отчет, насколько все, что с вами происходит, неприемлемо.

— Мастер, вам какая разница?

— Вы сами ко мне пришли.

А она-то надеялась еще послушать – мало ли, вдруг он снова почитал бы. Надеялась еще раз побывать у него на кухне и чтобы все опять смешалось, и вертелось, и было важным, и как будто в первый раз. Она хотела пойти с ним и объяснить Рыси, что мастер сам решил, что она ему и сказала-то два слова, но мастер велел:

— Нет, побудьте тут.

Тут – это в зале среди припозднившихся старших парней. Они по очереди пили кефир из стеклянной банки и кулаками вытирали белые разводы с полных розовых губ.

— Щепка, хошь кефира?

— Щепка, а чего мастер такой мрачный?

— Ты где его взяла?

— В картишки будешь?

Ей захотелось обхватить руками голову и сидеть так, пока они не замолчат.

— Ну ты и скучная.

Иногда очень хочется вернуться на два-три часа назад, вот как сейчас, чтоб не ходить к мастеру вовсе, рассказать Рыси… да что угодно, лишь бы все вышло иначе. Лучше бы сразу сдалась Яблоку, и всё.

А потом парни встали всей толпой, кого-то начали приветствовать, и Джо открыла глаза посмотреть – кого, и Рысь плюхнулся рядом на ковер:

— О, привет, Щепочка.

Рысь показался каким-то шальным, каким-то, Джо не знала, ну, разбитым, будто ухмылку его смазало гигантским ластиком и вернуло потом не совсем на то же место. Осклабившись уж очень широко, он подмигнул ей и спросил:

— Ты чего мне-то это все не рассказала?

Джо сразу поняла, что «это все» – это кошмары с Яблоком. Ну черт.

— Я говорила, что все испорчу.

— Не-не-не, – Рысь, чуть пошатываясь, вскинул перед собой ладони, – не-не-не, только про вину не начинай. Я не для этого. Я без укора. Почему?

А раньше он не говорил такими рублеными. Волосы стали у него рыжее, ярче, будто с них смыли копоть, лишний темный, и вот теперь в оконном солнце, белом, яростном, волосы Рыси отливали золотым. Глаза у него тоже посветлели.

— Почему ты к нему-то пошла с этим?

— Я не хотела, чтоб ты волновался.

— Да ты что? Чудно, а, я не могу. Серьезно, Щепка? Вся в заботе обо мне?

Его распирал смех, сочился, будто кровь из носа. Джо никогда не видела Рысь таким.

— То есть ты меня берегла? Серьезно, да? – Он не выдержал, подавился-таки смехом, зафыркал в кулак, а после расхохотался.

В конце концов Рысь спрятался в мансарде – ерошил волосы, вздыхал и думал, с чего начинать все исправлять. Как извиняются за разбитые носы? И извиняться-то совсем не хотелось…

Роуз, как полагается порядочной жене, сидела рядом – разложила у себя на коленях пар десять разных сережек и рассматривала их. Рыси казалось, что она недостаточно прониклась.

— Я ему врезал. Мастеру. Ты понимаешь?

— А я потанцевала с ним вчера.

— Он упал.

— И?

— И не кретин ли я после этого?

— Любое терпение рано или поздно кончится.

Рысь уставился на нее круглыми глазами, и тогда она объяснила: