Книга Негде спрятаться золотой рыбке, страница 82 – Джеймс Хэдли Чейз

Я вынул из кармана катушку с пленкой и протянул ее Джин:

— Вот, возьмите. Зачем вы все от меня скрывали?

Она не двигалась. У нее были сумасшедшие глаза. Пистолет все еще был направлен на меня. Наконец она перевела взгляд на пленку и всхлипнула:

— Правда?

— Фреда Хоуз продала ее мне за полторы тысячи долларов, – сказал я. – Вот ваша пленка, забирайте.

Она выронила пистолет, шагнула вперед, схватила катушку, прижала к щеке. Опустилась на колени и принялась скулить, словно раненый зверек.

Я поднял пистолет и положил его на канапе рядом с пистолетом Макса. Ноги мои подкашивались, голова болела. И еще мне страшно надоела вся эта история. Присев на подлокотник погибшего кресла, я смотрел, как Джин прижимает катушку с пленкой к лицу и что-то бормочет. Наверное, она и впрямь безумно любила Чандлера. Жаль, что его сейчас не было в комнате: на эту сцену стоило посмотреть.

Шли минуты. Я сидел и ждал.

Наконец стоны прекратились.

— Налью вам выпить, – сказал я, подошел к бару и плеснул в стакан бренди.

Сжимая в пальцах катушку с пленкой, Джин вскочила на ноги. Взгляд ее уже не был таким безумным.

— Не хочу!

— Ну-ка пейте!

Зубы ее стучали, но она сумела проглотить бренди, передернулась и отставила стакан.

— Это та самая пленка? Правда? – повторила она все так же хрипло.

— Да. На ней вы с Чандлером. Я уезжаю из города. Попрошу вас уйти, чтобы я мог спокойно собрать вещи.

Она рухнула на изрезанную диванную подушку.

— Я люблю его. Он мой идеал. Люблю его с тех пор, как стала у него работать. Я сделаю для него все, что угодно. И сделала все, что могла… – Она пристально смотрела на меня. – Вам неведомо, что такое настоящая любовь. Мало кто знает, каково это: пожертвовать всем ради человека, которого любишь. – Она спрятала лицо в ладонях. – Я влюбилась с первого взгляда, а позже и он полюбил меня. Он выдающийся человек, великолепный мужчина. Мы знали, что наши чувства нужно держать в тайне, но нас влекло друг к другу. Наконец мне пришлось перейти на другую работу: оставаться рядом с ним было слишком опасно. Так много любопытных глаз… мы могли выдать себя. Поэтому он отправил меня к вам. Но мы должны были где-то встречаться. – Она закрыла глаза. – Тайные свидания в жутких местах… Кинотеатры, где мне приходилось разыскивать его во тьме… Поездки в такси, когда за каждым поворотом мне чудилась опасность… Отвратительные, богом забытые бары и, наконец, этот магазин… – Голос ее дрогнул. – Мы нарочно приходили туда пораньше, но не знали про камеру. – Она беспомощно повела плечами. – Тайный поцелуй, прикосновение его рук – вот и все, что мы могли себе позволить.

Мне было тошно слушать эти излияния.

— Прошу, прекратите, – сказал я. – Теперь пленка у вас. Ступайте. Мне нужно собирать вещи.

— Я хочу сделать признание. – Ее глаза снова светились, как угольки. – Поверьте, мне есть что рассказать. Горди не хватило духу отправиться к Генри. Вместо этого он пришел ко мне. Рассказал мне о пленке и назначил цену: миллион долларов. Он насмехался надо мной. Говорил, что мы с Генри оказались в славной компании, и назвал те имена, что я передала вам. Так что я узнала их не от Уолли. Тот вообще не имел к этому магазину никакого отношения. Да, я солгала – а как иначе было втереться к вам в доверие? Мне нужна была любая информация. На Уолли напали не из-за Горди. Его избили грабители. Мне нужна была помощь, и я отправилась к Уэбберу. Он знает, что сидит в своем кресле лишь благодаря Генри и что мы любим друг друга. Уэбберу было известно, что Горди водился с этой Хоуз. Когда ее не было дома, он обыскал ее квартиру и обнаружил фотографии с пленки. Уничтожил их вместе с папкой Горди, чтобы она не досталась вам. В папке были записи о его прошлом: Горди отсидел десять лет за шантаж. Я боялась, что вы все узнаете. Запугаете Горди, и он расскажет про нас с Генри. – Она потерла лоб ладонью. – Итак, фотографий больше не было. Мне осталось получить пленку. Чтобы припугнуть Горди, нужно было оружие, а вам как раз выдали пистолет. Я проследила за вами до самого дома. Увидела, что вы ушли, не заперев дверь, и забрала пистолет, а потом отправилась к Горди. Пригрозила ему, но он рассмеялся мне в лицо, и я нажала на спусковой крючок. – Замолчав, она окинула взглядом разруху в комнате. В безжизненном лице ее не было ни кровинки. – Это было чистой воды безумие, ведь я так и не получила пленку. Полицейские могли догадаться, кто убил Горди. Тогда и Генри пострадал бы. – Она посмотрела мне в глаза. – Поэтому я решила свалить убийство Горди на вас. Вы всегда были для меня пустым местом. Знаю, вы думаете, что влюблены в меня. – Она с отвращением поморщилась. – Для меня это как непристойная шутка. Хотите знать почему? Просто сравните себя с Генри. Казалось, все просто. У меня был ваш пистолет. Люди Уэббера не выпускали вас из виду. У них был компромат на вас: запись вашего разговора с Горди. И еще та пленка, на которой видно, как ваша жена крадет флакон духов. Не представляете, что я почувствовала, когда узнала, что пленок две. Этот лейтенант полиции – опасный человек. Я решила убить вас. – Умолкнув, она вздрогнула и отвела взгляд. – Поймите, я была не в себе. Из-за всей этой истории я, наверное, лишилась рассудка. У меня есть запасные ключи от всех квартир Борга. Позапрошлой ночью я пришла сюда с записью вашего разговора, пленкой из магазина и пистолетом. Вы спали. Я планировала застрелить вас и оставить рядом с телом бобину, пленку и пистолет. Была уверена: полиция решит, что вы покончили с собой. Приставила пистолет к вашему виску, но не смогла выстрелить. Я долго стояла рядом с вами, но так и не заставила себя нажать на спусковой крючок. Совсем отчаявшись, я ушла. Сожгла и бобину, и пленку. Уэббер сказал, что вы встречались с этой Хоуз. Я отправилась к ней домой, встретила ее на пороге. У нее была дорожная сумка, и я решила, что в ней вторая пленка. Я застрелила эту женщину. – Она поморщилась, словно от боли. – Господи прости, она вела себя так надменно!