Книга Я сам похороню своих мертвецов, страница 101 – Джеймс Хэдли Чейз

— Не буду я рассказывать. Это было кошмарно! – призналась Коррин и расплакалась. – Я жалею, что согласилась. Они… они надо мной смеялись.

— Кто над тобой смеялся? – спросил Шерман, сверля ее взглядом.

— Не знаю. Они все надо мной смеялись. Они не поверили ни одному слову. Он был чертовски вежлив. Все увидели, что я пьяная.

— Да кто эти «они»?

— Люди в баре, разумеется. – Голос Коррин дрожал. – А ты о ком подумал? Один из них даже обозвал меня пьяной шлюхой!

— Значит, ты сказала Инглишу, что они любовники? – уточнил Шерман, наблюдая за ней.

— Конечно сказала! Это ты мне велел так сделать, а ему на это совершенно плевать. Он заявил, что это не мое дело и не его, – сказала Коррин, утирая глаза рукой. – Он отправил меня домой с этим прилизанным типом из бара. Вот во что вылилась твоя паршивая идея.

Шерман кивнул. Он выяснил все, что хотел знать: выходка Коррин случилась при свидетелях. Он допил свой бренди и промокнул тонкие губы носовым платком.

— Возможно, тебе будет интересно узнать, – произнес он, – что после твоего ухода из клуба Инглиш поехал на квартиру к Винсу. Он застал там Винса и Джули в, скажем так, компрометирующем виде. Он застрелил Винса, а потом Джули. Полиция сейчас на месте преступления, и я подозреваю, Инглиш уже арестован за убийство.

Коррин вытаращилась на него, ее пухлое детское личико как будто ссохлось, а большие голубые глаза сделались просто громадными.

— Он застрелил их? – сипло спросила она.

— Именно так он сделал, – подтвердил Шерман, вынимая пачку жевательной резинки и снимая обертку. – Тебе и сейчас кажется, что это была паршивая идея?

— Ты серьезно… он их убил? – голос Коррин взлетел на тон.

— Да, он их убил.

— Я в это не верю.

— Поверишь, когда увидишь завтра газеты.

— А ты откуда знаешь? Ты говоришь так, словно был там!

— Я был неподалеку, – пояснил Шерман, улыбаясь. – И мельком видел, что случилось.

— Но я не хотела, чтобы они умерли! – сказала Коррин, поднимаясь с места. – Я… я просто хотела сделать ему больно!

— И ты сделала ему больно, – заверил Шерман. – Ты сделала даже больше – ты его уничтожила. Возможно, его даже отправят на электрический стул.

— Но я не хочу его уничтожать! – завыла Коррин. – Он был добр ко мне. Он… он сказал, что я член его семьи.

— Как трогательно! – хмыкнул Шерман. – Несмотря на тот факт, что он назвал тебя членом своей семьи, он, нисколько не колеблясь, стянул у тебя двадцать тысяч долларов.

Коррин пристально смотрела на него, стиснув кулаки.

— Я не верю, что у Роя когда-либо были такие деньги, – сказала она. – Какая я дура, что послушалась тебя. Это ты во всем виноват. Это была твоя идея. Ты хотел с ним поквитаться за что-то, и ты использовал меня!

— Какая ты вдруг стала умная девочка, – улыбнулся Шерман. – Допустим, это так, и что же ты будешь делать?

— Я пойду в полицию! – заявила Коррин. – То, что случилось, отвратительно. Если я все расскажу им, они могут его отпустить.

— Сомневаюсь, что его отпустят, а ты лишь выставишь себя еще большей дурой, чем сегодня вечером, – ответил Шерман, продолжая размеренно двигать челюстями. – Не глупи, Коррин. Теперь ты ничего не можешь сделать, разве что держать рот на замке.

— А это мы еще посмотрим! – сердито выпалила Коррин. – Я поговорю с лейтенантом Морилли. Он посоветует мне, как поступить дальше.