Книга Я сам похороню своих мертвецов, страница 106 – Джеймс Хэдли Чейз

Леон прошел по напитанной водой лужайке до дорожки, которая вела к задней двери дома. На заднем дворе он увидел переполненный мусорный бак и большой деревянный ящик, набитый пустыми бутылками из-под бренди. Повернув дверную ручку, он обнаружил, что дверь не заперта.

Леон толкнул дверь и оказался в небольшой кухне. Его нога врезалась во что-то, громко звякнувшее, и он ругнулся себе под нос. Достав из кармана маленький фонарик, включил его.

Судя по виду кухни, здесь не прибирались несколько дней. На столе громоздилась гора грязной посуды, пол был усеян мукой, пылью и хлебными крошками. Дальний угол забит очередными бутылками из-под бренди, и кругом так воняло прокисшим молоком, что Леон невольно поморщился. Открыв дверь кухни, он выглянул в темную прихожую, прислушался, затем беззвучно двинулся вперед.

Леон дошел до двери гостиной, повернул ручку и заглянул внутрь. Комната была пуста. Перед догоравшим камином валялась бутылка из-под бренди, содержимое которой вылилось на ковер. В камине он заметил разбитый стакан. Леон, хмурясь, вошел в комнату; ему не понравился вид опрокинутой бутылки, он чувствовал, что она может быть признаком драки. Он прошелся по комнате, не упуская ни единой детали: он и сам не знал, что именно высматривает, но надеялся найти хоть что-то, объяснившее бы ему, почему свет горит, а в комнате никого нет.

На козетке что-то белело, почти скрытое подушками, и он выудил это белое. Оказалось, это женский носовой платочек с вышитыми в углу инициалами Л. М. Леон покачал головой. Должно быть, Лоис уговорила Коррин поехать с ней, подумал он, и они просто забыли выключить свет, уходя.

Он поискал взглядом телефон, чтобы позвонить Инглишу, спросить, не вернулась ли Лоис, и тут его взгляд снова натолкнулся на опрокинутую бутылку. Он нахмурился. «Может, Коррин напилась? – подумал он. – И звонок Лоис так ее напугал, что она опрокинула бутылку?» Это показалась ему неправдоподобным, и он вышел обратно в прихожую.

Перед ним была еще одна дверь, он повернул ручку и вошел. В комнате было темно, но он нашарил выключатель и щелкнул клавишей. Спальня была в таком же состоянии, что и кухня. Посреди комнаты на полу валялся розовый шелковый пеньюар. Чулки, белье и меховое манто были разбросаны по кровати. Туалетный столик усыпан пудрой, а зеркало на нем не протирали много дней. Бутылочка с лосьоном для рук лежала опрокинутая, и ее содержимое стекало на пол в белую кремовую лужу.

Леон скривился, пожал плечами и уже хотел погасить свет, когда вдруг замер и сощурил глаза.

Его внимание привлекла дверь в противоположной стене. Она была приоткрыта на несколько дюймов и застопорена плечиками для одежды, на которых был закреплен красный шелковый шнур, переброшенный через дверь и уходящий куда-то на другую сторону.

Шнур был туго натянут, слишком туго, как будто на нем висело что-то тяжелое. Леон мгновенно пересек комнату и толкнул дверь, которая неспешно открылась. От толчка в дверь с другой стороны стукнуло что-то увесистое. Он с замиранием сердца шагнул в бело-голубую ванную комнату. Он был почти готов к тому, что сейчас увидит, но все равно желудок сжался, когда он взглянул в мертвое лицо Коррин Инглиш.

Она висела на двери в какой-то нелепой позе: колени в агонии прижаты к телу, кукольное личико раздуто, язык торчит между мелкими белыми зубами. Красный шелковый шнурок глубоко врезался в шею, а пальцы застыли скрюченными клешнями, словно она безумно пыталась впиться ими в кого-то в последние мгновения своей жизни.