Книга А что же будет со мной?, страница 42 – Джеймс Хэдли Чейз

Он удивленно поднял брови:

— Вы знакомы с Тимом?

— Знаком? Да мы вчера вечером развлекались с ним в городе.

О’Кэссиди бросил быстрый взгляд на толстую деваху, подававшую виски, и, взяв стакан, кивнул на столик подальше от бара, куда мы и пересели.

— Эта девчонка все время подслушивает, – пояснил он, когда мы устроились. – Как там Тим?

— Отлично. Вкалывает как черт на строительстве полосы. Но об этом вы и сами знаете.

— Ага. У него там проблемы со скалами. – О’Кэссиди улыбнулся. – Не понимает он своего счастья – мне пришлось иметь дело с трясиной.

— Тим мне говорил.

— Ну, для меня все уже в прошлом. Завтра улетаю. Уф! Не могу дождаться, когда уеду из этой забытой богом страны!

— Такая жарища, а дождь льет!

— Сейчас самое начало сезона дождей. Теперь этот паскудный дождь будет лить пару месяцев. Как раз вовремя мы все достроили.

— О’Кэссиди? – протянул я задумчиво. – Вы, случайно, не родственник Шона О’Кэссиди, которого наградили Серебряной Звездой?

Он выпрямился на стуле:

— Мой младший братишка! Вы были знакомы?

— Я тоже там побывал. Обслуживал бомбардировщики. Встречался с ним разок. Шестой парашютный… верно?

— Боже мой! – Он подался ко мне, схватил за руку и пожал. – Как же тесен мир! Ты был знаком с Шоном?

— Да. Мы как-то выпивали вместе. Я понятия не имел, что он получит Серебряную Звезду. Мы просто хорошенько набрались.

Он откинулся на стуле, сияя улыбкой:

— Отличный малый.

— Да, он был такой.

— Как, ты сказал, тебя зовут?

— Джек Крейн.

— Слушай, Джек, давай съездим в город. Я здесь последний вечер. Мы поужинаем и как следует напьемся, но не настолько, чтобы не снять пару девчонок… как тебе идея?

Я широко улыбнулся ему:

— Мне нравится.

— В городе нечего делать раньше десяти вечера. – Он взглянул на наручные часы. – Сейчас всего двадцать восемнадцать. Я пока приму душ, давай встретимся здесь без четверти десять? Идет?

— Конечно.

Мы взяли ключи на стойке. Старый мексиканец взглянул на нас без всякого интереса. Мой номер оказался через пять дверей от номера О’Кэссиди. Мы распрощались. Свою сумку я нашел на кровати. Хотя окно было распахнуто настежь, в комнате стояла удушливая жара. Я выглянул на улицу, посмотрел на натекшие лужи, потом открыл сумку, выудил свежую рубашку и брюки, разложил их на кровати.

Из-за шума уличного движения и звона церковных колоколов вздремнуть не удалось, и потому я погрузился в размышления.

Чуть позже я сбросил одежду, принял душ, надел все свежее, но это не особенно помогло. Жить в Мериде – все равно что жить в сауне.

Я спустился в бар и попросил у девицы с косами виски со льдом. В баре, по крайней мере, работал вентилятор. Я прочитал весь номер «Геральд трибьюн», а потом пришел О’Кэссиди.

— Сегодня вечером ты больше не пьешь за свой счет, – объявил он. – Давай… пошли. У меня на улице машина.

Под дождем мы добежали до «бьюика». Когда мы сели в машину, оба были мокрыми насквозь, но из-за жары высохли раньше, чем О’Кэссиди притормозил у ресторана. Мы выбрались из машины и спаслись от дождя в фойе.

Толстый улыбчивый мексиканец в белой куртке пожал О’Кэссиди руку, а затем провел нас в тускло освещенный, зато кондиционированный зал, к столику в дальнем углу. Всего столиков было около тридцати, за ними сидели холеные мексиканцы с еще более холеными дамами.