Книга А что же будет со мной?, страница 87 – Джеймс Хэдли Чейз

Около семи вечера в дверь позвонили. Я впустил Сэма. Он передал мне пухлый конверт.

— Как она, Сэм? – спросил я, забирая конверт.

— В полном порядке, мистер Крейн. Она всегда будет в полном порядке. – Он шаркнул ногой. – Наверное, надо попрощаться. Я уезжаю.

— В каком это смысле?

Он печально улыбнулся:

— Миссис Эссекс больше не требуются мои услуги.

— Ты хочешь сказать, она указала тебе на дверь?

— Да, мистер Крейн.

— Чем думаешь заняться? – Я был потрясен.

— Я устроюсь. У меня есть сбережения. Поеду на родину.

— Ты хочешь сказать, что она вот так взяла… и вышвырнула тебя?

— Это должно было случиться рано или поздно. Она трудная леди. Если все складывается, как ей хочется, она милая, если же нет – все плохо.

— Прости, Сэм. Я понимаю, что это моя вина.

Его милое, добродушное лицо прорезала невеселая улыбка.

— Если бы это были не вы, нашелся бы кто-нибудь другой. – Он вытер руки о штаны и протянул мне ладонь. – Что ж, прощайте, мистер Крейн, мне было приятно с вами познакомиться.

Мы пожали друг другу руки, и он ушел.

Может ли то же самое случиться со мной, спрашивал я себя. После того как все закончится, после того как мы откупимся от Аулестрия, не укажут ли мне на дверь? Я прошелся по комнате и сел в кресло.

«Да, – сказал я себе. – Это же очевидно. Тебя вышибут. Она не захочет, чтобы ты мозолил ей глаза, как не захотела оставить Сэма. Тебе придется уехать – это наверняка».

Я взглянул на пухлый конверт, который сжимал в руке. Вскрыл его. В нем лежало пять облигаций на предъявителя, по сто тысяч долларов каждая. Я могу сесть в «кадиллак» и смыться. Эти облигации легко обналичить. Я мог бы это сделать, но не стану.

Я сидел, размышляя. Мое будущее пошло прахом. Что же будет со мной?

Меня вдруг охватило острое желание, чтобы кто-нибудь утешил меня, и на всем свете был один-единственный человек, способный на это.

Мой старик снял трубку, голос его звучал устало:

— О, какой сюрприз. Как поживаешь, Джек?

— Все в порядке. Я вот подумал. С работой тут как-то не срослось. А гараж все еще продается?

— Возможно. Я не знаю. Но я спрошу. Тебе это действительно интересно?

— Может быть. Ты в любом случае спроси. – У меня в банке лежало двадцать тысяч премии от Эссекса. Мне не придется брать деньги у моего старика. – Как твой сад?

— Чудесно. Розы хороши, как никогда, Джек… – Я слышал его взволнованное дыхание. В голосе уже не было усталости. – Ты приедешь домой?

— Возможно, пап. Я скоро дам тебе знать. Да… скорее всего, я приеду домой.

— Отлично, сынок. Жду с нетерпением.

— Долго ждать не придется. Пока, пап. – И я повесил трубку.

В эту ночь снотворное мне не понадобилось.

Когда на следующее утро я садился в «кадиллак», меня пронзила мысль, что я еду на нем в последний раз. Машина была отличная, и я завел мотор, чувствуя сожаление. Я подъехал к «Хилтону» и припарковался. На церкви вдалеке пробили часы.

Сжимая в руке конверт с облигациями, я поднялся по ступеням отеля и вошел в импозантное фойе. Через несколько минут, говорил я себе, входя в лифт, я вздохну с облегчением.

Я прошел по коридору и постучал в дверь Аулестрия.

Она сразу же распахнулась, и Аулестрия отступил в сторону, впуская меня.

Затем он вышел в коридор, посмотрел направо, налево и вернулся в номер.