Книга Детективы с кладбища на 13-й Аллее, страница 2 – Арабелла Грим

Элоиза Грим на сегодня уже исчерпала свой запас социальных взаимодействий: плотный ритм лекций и семинаров, бесконечный гул аудиторий с сомнительной акустикой, а теперь еще и вынужденная теснота в метро среди пассажиров, от которых пахло то едой, то по́том, – все это вызывало у нее легкую тошноту. Ей хотелось одного: вернуться в свой уютный кокон и спрятаться от предрождественского безумия, охватившего Париж.

Город уже нарядился в тысячи мигающих украшений и вздрагивал от оживления, слегка агрессивного. Из витрин лилась рождественская музыка, перевозбужденные дети носились зигзагами между взрослыми, а улицы наполнял запах глинтвейна. Выйдя из метро, Элоиза поежилась и запахнула полы пальто на узкой груди. За ней почти вплотную шел Саша, однокурсник. Она попыталась пробраться сквозь толпу, но не успела увернуться от мужчины, который несся прямо на нее, прижав телефон к уху.

Длинное пальто поверх элегантного костюма, туфли, стоившие, наверное, как семестр в университете, и выражение лица – сосредоточенное и самодовольное одновременно, как у людей, которые считают себя незаменимыми для нормального течения мироздания. Он шел напролом, не дрогнув перед волной прохожих, вынужденных расталкивать друг друга плечами, чтобы его обойти. Элоиза как раз сдвинулась вправо, пропуская на тротуар стайку шумных школьников, и избежать столкновения уже не смогла. Мужчина, словно лайнер на полном ходу в море пешеходов, врезался в нее всем корпусом.

— Смотреть надо! – бросил он зло.

— Он это серьезно?

Возмущенная, она резко обернулась, готовая вступить в бой.

— Забей, он просто придурок, – сказал Саша и потянул Элоизу за руку.

— Это точно. Тут даже не наглость, это уже следующий уровень…

— Перед праздниками люди сходят с ума. Не обращай внимания, – добавил Саша мягким, почти нежным голосом.

Вообще-то, он говорил мало. Кроме случаев, когда рядом была она. Тогда слова у него сыпались, путались, спотыкались друг о друга. Саша Джордано совсем не походил на классический образ студента-психолога. Высокий, крепкий, с волосами цвета венецианского блонда, он излучал ту надежность, которую обычно приписывают пожарным, старшим братьям или друзьям, способным прийти и повесить полку без лишних просьб. Одевался он сдержанно и пользовался пудровым парфюмом, который Элоиза успела окрестить «пыткой для обоняния».

— Да, странно, что нам об этом на занятиях не рассказывают. Дурацкие песенки, телефильмы, полностью оторванные от реальности, семейные сборища – унизительные и травматичные, компульсивные покупки, после которых все остаются без гроша, – перечислила она звонким резковатым голосом. – Я уже вижу, какой диагноз можно поставить согласно DSM^[1]. Назвали бы это синдромом Санты. Что-то вроде разновидности стокгольмского синдрома.

У Элоизы Грим была такая манера говорить, будто слова срывались с ее губ быстрее, чем она успевала их обдумать: стремительно, очередями, без всякого фильтра. Воодушевленная идеей, она заговорила еще быстрее обычного, так что даже TGV^[2] с трудом поспел бы за ней. Ее покрасневшие от холода руки, длинные и тонкие, двигались в воздухе, энергично дирижируя голосом-флейтой.

Предложение явно позабавило Сашу. К тому же ему было приятно видеть, что хотя бы на время она оставила попытки от него отделаться. Он рассмеялся от души.