Книга Таинственный пленник на день рождения, страница 21 – Эла Завейская

Пальцы Корвина у меня на локте сжимаются так, что завтра там будут синяки.

Старик идёт дальше, к Великой Матери, ровным шагом.

— Что он сказал? — спрашиваю я. — И… мне больно, Корвин.

— Что в зале душно.

Корвин отпускает мою руку. И он точно врёт.

Меня зовут к Великой Матери, когда флейта заводит третий танец.

Сейрен совсем старая. Волосы у неё белые и острижены коротко, по-солдатски, а на коленях лежит трость с серебряной луной вместо набалдашника. Я кланяюсь до самого пола, и спина Иссары гнётся сама. Корвин и остальные опускаются на колени у меня за спиной.

— Леди Иссара. — Голос у Сейрен сухой. — Как вам вечер?

— Прекрасно, Великая Мать.

Она постукивает пальцем по трости.

— Я помню вас девочкой. Вы кусались.

— С тех пор я выросла.

— Да.

За моей спиной Корвин задерживает дыхание.

— Ваша сестра пишет мне третье письмо за месяц, — говорит Сейрен. — По её словам, мир с Севером разорит Империю. Что скажет младшая сестра?

— Моя сестра хорошо считает деньги, Великая Мать, — говорю я. — Не уверена, что она разбирается в политике.

Сейрен смеётся коротко, и дамы у её кресла смеются следом, на вдох позже.

— Вы изменились, леди Иссара.

Пальцы у меня холодеют.

— Я болела, Великая Мать.

— Болейте чаще. — Она поднимает трость и указывает ею на дверь. — В Ночь Двух Лун приходите к Колодцу пораньше. Мне там понадобится кто-нибудь, кто мне симпатичен.

Домой мы едем далеко за полночь.

Ноэль, Сайлас и Тиан сидят на козлах рядом с кучером. Корвин едет в карете — напротив меня, у ног своей Госпожи.

— Сядьте на скамью, Корвин.

Он поднимается и садится напротив.

Фонарь под потолком раскачивается в такт движению кареты. Золотистый свет скользит по его лицу, то выхватывая резкую линию скулы, то пряча её в тени.

— Ровена предлагает за вас три тысячи. Почему вы стоите так дорого, Корвин?

— Спросите леди Ровену.

Уголок его губ дрогнул.

— Но я спрашиваю вас.

Он не отвечает сразу. Смотрит в окно, где за стеклом проплывают тёмные улицы, редкие огни, закрытые ставни.

Потом переводит взгляд на меня.

— Почему вы не позволили леди Сильвии прикоснуться ко мне?

Щёки предательски вспыхивают.

— Потому что вы принадлежите мне.

Именно так должна была ответить Иссара.

Корвин усмехается.

Медленно наклоняется вперёд, упираясь локтями в колени. Между нами остаётся всего одна ладонь.

Слишком мало для приличий.

Слишком много, чтобы сделать вид, будто ничего не происходит.

— Семь лет я смотрел на это лицо, — произносит он тихо. — И только недавно впервые захотел к нему прикоснуться.

У меня перехватывает дыхание.

Он поднимает руку.

Пальцы замирают возле моей щеки, не касаясь её. Так близко, что я чувствую тепло его ладони.

Я не отстраняюсь.

— Почему? — спрашиваю едва слышно.

Корвин касается моей щеки.

Его ладонь шершавая, тёплая. От неожиданности я закрываю глаза и сама чуть поворачиваю голову, принимая прикосновение.

Знаю, что не должна. Но ничего не могу с собой поделать.

Его пальцы медленно скользят по моей коже.

Я открываю глаза.

Он уже совсем близко.

Ещё немного — и между нами не останется даже этой последней грани.

Я чувствую его дыхание на губах.

Корвин смотрит мне в глаза.

Я замираю.

Карета дёргается и резко останавливается.

— Приехали, Госпожа! — доносится снаружи голос Ноэля.

Мы отстраняемся.