Книга Ненавидь меня нежно, страница 2 – Морана Ран

«Клим говорит...», «Клим считает...», «Клим посоветовал...».

Зарницкий входил в нашу жизнь невидимым клином, медленно вбивая дистанцию между нами. Он был тенью за плечом Марка, его голосом разума.

Я старалась. Боже, как я старалась! Я читала скучные бизнес-обзоры, которые Клим подкидывал Марку, пыталась поддерживать разговоры об инвестициях и крипте, забросила своих друзей, потому что Зарницкий назвал их пустыми тусовщиками. Я ломала себя, пытаясь стать той самой правильной женщиной для Марка, которой меня хотел видеть его лучший друг.

А потом случился тот вечер в баре.

— Она тебя тянет на дно, Марк, — донесся до меня ледяной, размеренный голос Клима. — Николь, это декорация. Красивая, дорогая, но абсолютно бесполезная. Она не даст тебе тыла. Она закатит истерику, если ты не купишь ей очередную сумку, пока ты будешь вытаскивать бизнес из кризиса. Посмотри на Лину. Она надежная. Она, твоя почва. А Николь, просто сорняк в золотой обертке.

Я стояла за дверью, и каждое его слово впивалось в меня раскаленной иглой. Я ждала, что Марк ударит его. Ждала, что скажет: «Заткнись, я люблю её».

Но Марк молчал. Долго. Тяжело.

А потом тихо произнес:

— Наверное, ты прав, Клим. Она... слишком сложная. С ней всегда как на вулкане. Я устал.

В ту ночь я не устроила скандал. Я ушла тихо, надеясь, что он одумается. А через месяц в его соцсетях появилась первая фотография с Линой. С Линой, которую Клим одобрил как подходящий вариант для своего ведомого друга.

Марк не просто бросил меня. Он позволил Зарницкому вскрыть мне грудную клетку и вырвать сердце только потому, что тому показалось, будто я не вписываюсь в интерьер их успеха.

Я снова посмотрела на фото Клима в сторис.

— Сорняк, значит? — горький смешок вырвался из моей груди. — Что ж, Клим. Сорняки очень живучи. И иногда они бывают ядовитыми.

Ты выбрал для Марка тихую гавань. Теперь я выберу для тебя шторм, из которого ты не выберешься живым.

Я помню день, когда Марк познакомил меня с Климом. Дверь «Майбаха» открылась так резко, что я невольно вздрогнула, выронив помаду. В салон вместе с порывом колючего ветра ворвался он. Машина ощутимо качнулась под его весом, и пространство, которое секунду назад казалось огромным и роскошным, вдруг сжалось до размеров спичечного коробка.

Клим Зарницкий.

Он сел рядом с Марком, и я физически почувствовала, как воздух вокруг него стал плотным, наэлектризованным. От него пахло дорогим парфюмом, чем-то морозным, цитрусовым и пугающе мужским.

— Клим! Друг! — Марк радостно подался вперед, хлопая его по плечу. — Познакомься, это Николь. Моя девушка. Я тебе о ней все уши прожужжал в переписке.

Я замерла, не решаясь обернуться. Мои пальцы, до этого уверенно державшие золотистый тюбик, вдруг стали непослушными. Я медленно подняла глаза к зеркалу заднего вида, надеясь встретить там понимающий или хотя бы вежливый взгляд.

Но то, что я увидела, заставило мое сердце пропустить удар, а затем забиться в паническом ритме.

Клим был ослепительно, почти неестественно красив. Платиновый блондин с лицом, которое могло бы принадлежать древнему воину, резкие, хищные скулы, прямой нос и тяжелый волевой подбородок. Его светлые волосы казались серебряными в холодном утреннем свете. Но его глаза… Прозрачно-серые, как арктический лед, они смотрели на меня из зеркала с такой ледяной прямотой, что я почувствовала себя абсолютно беззащитной.