Книга Ненавидь меня нежно, страница 9 – Морана Ран

Клим глухо зарычал и прижал меня ещё крепче. Его ладони легли мне на спину, и я почувствовала, как его пальцы сильно, почти до боли, надавливают на позвоночник, заставляя меня выгнуться навстречу ему. Это было не просто объятие, это был момент абсолютной, болезненной близости двух врагов, которые наконец-то коснулись друг друга без брони.

Мои мурашки превратились в настоящий озноб. Я чувствовала, как его сердце колотится о мою грудную клетку, так же бешено, как моё.

Через вечность я нашла в себе силы отстраниться. Я подняла голову, глядя в его потемневшие, почти чёрные глаза. Мои пальцы в последний раз скользнули по его горячей коже.

— Спасибо, Клим, — прошептала я, вытирая дорожку от слез. — За то, что выставил его.

Я развернулась и пошла к выходу, не оглядываясь. Я знала, что он стоит там, посреди кухни, полуголый, тяжело дыша и глядя мне в спину. Я знала, что этот момент изменил всё.

Марк не брал трубку. Я звонила раз пять, потом просто швырнула телефон на сиденье. Мне нужно было забрать остатки вещей и просто закрыть эту главу, но он включил режим меня нет дома.

Я знала, где его искать. Пятница, вечер, это значит, «Бункер». Это был закрытый клуб для своих, где у их компании была отдельная VIP-комната за тяжелыми дубовыми дверями. Я прошла мимо охраны, которая меня знала, и почти дошла до входа в их зал, когда услышала голоса.

Дверь была приоткрыта на пару сантиметров. Я замерла, прижавшись к холодной стене в тени коридора.

— Да я не знаю, Клим... -голос Марка звучал жалко, надломленно. — С Линой всё правильно, спокойно. Но Николь... она же как наркотик. Я задыхаюсь без этого её взгляда.

— Оставь её, Марк, — голос Клима разрезал пространство, как холодная сталь. Никаких сомнений, никакой мягкости. — Николь, это красивая обертка, внутри которой пустота. Она не умеет любить, она умеет только требовать.

Я затаила дыхание. Сердце ударило в ребра так сильно, что стало больно.

— Она, глянцевый фасад, который рухнет при первом же ветре, — продолжал Клим, и я прямо видела, как он сейчас сидит, развалившись в кресле, глядя на Марка сверху вниз. — С Линой ты построишь дом, семью, будущее. А с Николь ты построишь только декорации для её бесконечного самолюбования. Она балласт, который тянет тебя на дно. Выбирай Лину.

— Ты так складно поешь... — Марк хмыкнул, и в его голосе прорезалась пьяная подозрительность. — А скажи мне честно. Только без своего этого пафоса. Она тебе самому нравится? Признайся, Клим. Ты же на неё смотришь так, будто сожрать хочешь. Тебе она нравится?

В комнате повисла тишина. Такая густая, что её можно было резать ножом. Я перестала дышать. Мои пальцы впились в сумочку так, что побелели костяшки. Я ждала. Ждала, что он скажет. Хоть что-то, что подтвердит тот жар у бассейна или те пальцы на моей спине.

— Мне нравятся те, кто знает свое место. Николь же возомнила о себе слишком много. Она для меня досадная помеха, которую я помог тебе устранить. Ничего личного, просто гигиена жизненного пространства.

— Врешь. — пробормотал Марк.

— Я никогда не вру в таких вещах. Она пустая, Марк. Там ничего нет. Забудь её.

Я не стала слушать дальше. Внутри что-то окончательно перегорело. Это был не огонь, а какой-то ледяной пепел. Я медленно, стараясь не издавать ни звука, отошла от двери и двинулась к выходу.