Книга Ненавидь меня нежно, страница 28 – Морана Ран

Аня привалилась плечом к стеллажу и посмотрела в потолок, будто размышляя.

— Вот мне интересно, если она вдруг уйдет из Атласа под угрозой какого-нибудь разоблачения. Климу ведь будет очень неприятно, да?

Она сделала паузу и посмотрела мне прямо в глаза.

— Интересно, так же неприятно, как было тебе, когда он лишил тебя жениха?

Я замерла, ожидая продолжения.

— Ты не думай, я просто рассуждаю, — добавила она, снова принимаясь за документы. — Знаешь, Николь, что такое самая изящная месть? Это когда ты становишься для человека кислородом, а потом просто выходишь из комнаты, плотно закрыв за собой дверь. Стань этим кислородом. Но для начала, убери баллоны с воздухом, от которых можно подпитаться.

Вечерний рацион в Атласе был таким же стерильным и функциональным, как и всё остальное в этом заведении. На подносе дымилась порция стандартного белкового набора, идеально ровный комок пюре, и кусок индейки, напрочь лишенный специй, словно вкус здесь считался непозволительной роскошью. Рядом стоял стакан с мутной витаминной смесью ядовито-оранжевого цвета, от которой в горле оседал привкус мела. Еда для тел, которым предстояло выносить учебные нагрузки, не более.

Я вяло ковыряла вилкой этот безвкусный ужин, когда Аня за столом вдруг подобралась, как гончая.

— Вон она, — коротко бросила подруга, кивнув в сторону входа.

В зал вошла Виктория.

— Ты только посмотри на неё, — тихо проговорила Аня, подавшись ко мне. — Ника, это же ходячее пособие по психиатрии.

Я пристально всмотрелась в девушку. Красивая.

— У неё даже поры на коже, кажется, закрываются по уставу, — шептала Аня, внимательно следя за Викторией. — Видишь, как она держит спину? Как будто там стальной штырь вместо позвоночника.

Аня перевела взгляд на Клима, который шел следом, и её губы растянулись в ехидной ухмылке.

— И наш волчара за ней, как на привязи. Заметила?

Я чувствовала, как внутри всё клокочет. Это было не просто раздражение, это была настоящая, чистая ярость, которую я сама в себе раздувала, глядя на них. Они замерли возле входа, разговаривая. Клим стоял к ней слишком близко. Он слушал её слишком внимательно. Каждый его кивок в ответ на её тихие фразы, отдавался у меня в висках тяжелым молотом.

— Я поела, — бросила я Ане, не дожидаясь ответа.

Я встала так резко, что стул жалобно скрипнул по полу. Мне нужно было уйти. Прямо сейчас. Пройти мимо них, не оборачиваясь, смыть с себя этот липкий запах ревности.

Я шла нарочито быстро, глядя строго перед собой. Когда я почти поравнялась с ними, я почувствовала, как воздух вокруг Клима стал плотнее. Я сделала резкое движение, желая проскочить этот эпицентр как можно скорее.

В ту же секунду железные пальцы сомкнулись на моем запястье.

Рывок был настолько мощным и внезапным, что меня буквально развернуло вокруг своей оси. Я едва не врезалась в него, чудом удержав равновесие. Сердце ухнуло куда-то в пятки, а потом забилось в самом горле. Его хватка была болезненной, собственнической, не оставляющей ни единого шанса вырваться.

Но самое невыносимое было в том, что он даже не посмотрел на меня.

Я стояла, пригвожденная к месту, чувствуя на себе ошеломленный взгляд Ани и теперь уже откровенно враждебный взгляд Марины Эдельштейн, из-за преподавательского стола. Кажется, в архивах мне жить теперь целую вечность.