Книга Причём здесь любовь, страница 39 – Сара Лис

На Аню никто не обращал внимания. Она осталась стоять в центре площадки, захлёбываясь от адреналина, и вдруг ясно поняла: пути назад нет.

Позже тренер вызвал её отдельно.

— Ты знаешь, что Малинина могла стать ведущим игроком национальной сборной? — его голос был ледяным. — Знаешь, почему она не там?

Аня молчала. Она не собиралась сочувствовать «этой».

— У неё серьёзная травма. И из-за твоего «толчка» она может вообще слечь. Понимаешь, что ты делаешь? — он прищурился, прожигая её взглядом. — Если ещё раз подставишь команду — вылетишь не только из состава. Поняла?

На миг в животе что-то холодно сжалось. Потом она сжала зубы: нет, она всё равно заслужила.

Аня вышла из кабинета, стиснув зубы.

Страха не было. Была ярость. На тренера, на Лену, на Витю, на весь мир.

«Почему все встают на её сторону? Почему никто не видит, какая она?»

Чувства вины не было. Ни крупицы.

Телефон дрогнул.

— Витя, всё не так, как ты думаешь! Это случайно вышло! — заговорила Аня, едва ответила на вызов.

Молчание. Несколько тяжёлых вдохов.

— Выходи. Жду у подъезда, — коротко ответил он.

Она слетела по лестнице, в тапочках, даже не застегнув куртку. Мать что-то крикнула ей вслед, но слова утонули в гуле в ушах.

Он стоял у машины. Лицо — каменное.

— На твою ложь я глаза закрыл, — сказал спокойно, вместо приветствия. — Но сегодня… Ты перешла все границы. Это днище, Аня.

— Витя, это правда случайность! Она сама… Я просто…

Она вцепилась в его футболку, как в последний шанс.

— Я похож на идиота? — его голос разрезал воздух.

— Нет! — сорвалось у неё.

— А вот я думаю, похож, — отрезал он. — Раз позволил всему зайти так далеко.

Он был зол. И не только на неё.

Он злился и на себя — за то, что не удержался тогда в клубе, не остановился в гостинице. За то, что полез туда, где и так всё натянуто до предела.

Она прижалась к нему, шептала оправдания, сбиваясь, повторяясь, путая слова.

Но его руки уже разжимали её хватку.

— Найди себе нормального парня, Аня. Всё. Финиш, — сказал он, усаживаясь в машину.

Дверь хлопнула. Машина уехала.

Она стояла одна во дворе, в домашних тапочках, с голыми лодыжками на ветру.

Потом начала звонить. Писать. Умолять.

В ответ молчание.

А потом пришло одно короткое сообщение:

«Аня, я всё сказал. Прекрати. Не унижайся».

У Жени выдалось два выходных подряд, и он встретил меня после учёбы. Мы поехали гулять в центр. Смеркалось рано, но весь город уже украшен к Новому году — хотя только ноябрь. По площади раскинулся миниатюрный средневековый городок, везде огоньки, световые скульптуры, лёгкий мороз, падает снежок. Романтика в чистом виде.

Мы шли, обнимаясь, останавливались у фигур, пили глинтвейн из бумажных стаканчиков, держались за руки и целовались. Я решила завтра не идти на пары и провести день с Женей. Написала Ире, что выпадаю «на больничный» и ни для кого не существую. Отправила ей кружочек: я и Женя на фоне огней.

Полузевс внёс меня на руках в квартиру. Мы, спотыкаясь о вещи в прихожей, целовались, смеялись, покусывали друг друга и лизались, как два кота. Женя пытался стянуть с меня сапоги прямо на кровати — ноги не вылезали, он смешно тряс меня, дёргая за обувь.

Потом отогревались в ванной, болтая в горячей воде, пока пальцы не сморщились. Женя звал меня Ундиной, вылавливал мои выскользнувшие из заколки локоны, липнущие к шее и спине, и неторопливо перебирал их.