Книга По ту сторону тени, страница 117 – Каролина Роннефельдт

Подкрепившись, путники были в силах мечтать лишь о том, чтобы закрыть глаза и погрузиться в беспробудный сон. Старик Пфиффер назначил три караула и, как и накануне, сам заступил на первую стражу, прихватив с собой Бульриха. Перед рассветом в дозор должны были встать Биттерлинг и Кремплинг; а в полночь – Гортензия и Горм, причем Гортензии стоило немалых усилий решиться бросить вызов тьме. Тлеющую печь придвинули к отверстию, через которое квендели пролезли под навес из ветвей, и рядом с ней, слева и справа, сели стражи. Они оба уставились в сторону журчащего ручья; впрочем, разглядеть его в темноте не удавалось. Направление указывало лишь бледное мерцание висящей над водой дымки да серебристые переплетения в ветвях деревьев, выделяющиеся в черной пустоте.

Шестеро квенделей растянулись на земле, завернувшись в одеяла, согрелись друг о друга и провалились в сон. Бульрих и старик Пфиффер раскурили моховые трубки, чтобы не заснуть. Разговаривать не хотелось: лес шептал о таящихся опасностях, а мысли о том, где они находятся, и вовсе не располагали к беседе.

Картограф вспоминал, что они пережили сегодня, придумывал названия для отметок на своей новой карте – одни пришлись ему по вкусу, другие он отбросил. Не поделившись своими идеями со стариком Пфиффером, Бульрих вдруг подумал, что названия, которые только что пришли ему в голову, могут и испариться к утру, а потому достал из внутреннего кармана жилета березовый свиток и наклонился к печке так, чтобы из маленьких декоративных отверстий на эскиз будущей карты упала бледная полоса узорчатого света.

Теперь можно было не беспокоиться о дожде и ветре – погода улучшилась. Ветер уже не так настойчиво дул в кронах деревьев, а сквозь лесной полог, как показалось Бульриху, то тут, то там виднелись крошечные блестки. Если буря разогнала тучи, то это могли быть звезды или отблески света, отраженного от капель в листве.

«Однако свет должен попасть на них откуда-то, – пришло ему в голову, – и вряд ли он идет из печи Одилия, ведь угли почти догорели».

Бульрих снова поднял голову и попытался вглядеться в темноту в поисках звезд или других огоньков, но от напряжения перед глазами быстро начали вспыхивать золотистые искорки. Бульрих закрыл глаза. Когда он снова открыл их, то написал красным мелком рядом с линией, идущей на северо-запад, «Паутинный лес» и задумался, не переименовать ли Источник Никельщика в Туманный ручей. С другой стороны, он не мог знать, всегда ли здесь над водой стелется такой густой туман, как сейчас. Так и не приняв окончательного решения, он начертил на левом берегу небольшой квадрат и написал над ним «Обитель четырех деревьев» – название, которое он придумал для укромного места, где дежурил со стариком Пфиффером.

Если прислушаться, до них долетало тихое дыхание товарищей. Биттерлинг метался и ворочался – ему снились страшные сны. Он лежал с краю, как и Кремплинг с другой стороны, а между ними – остальные четверо: Гортензия и трое молодых квенделей с кошками и собакой, которым тоже удалось найти себе сухое местечко под крышей. Лежа спиной к спине с Карлманом, Звентибольд вытянул во сне левую руку в сторону двух толстых стволов – угловых опор воображаемой беседки, – как будто хотел за что-то ухватиться. Рука его сонно пошарила в воздухе и опустилась на влажную лесную землю, словно так и не дотянувшись до чего-то важного. Биттерлинг вздохнул, а потом, наверное, почувствовал, что рукав его рубашки мокнет на сырой земле, и проснулся. Он вздрогнул и, отдернув руку, подался назад с такой силой, что случайно ткнул Карлмана локтем.