Книга По ту сторону тени, страница 142 – Каролина Роннефельдт

В камине громко треснуло тлеющее полено, и все вздрогнули. То, что только что было там, исчезло, оставив их наедине со страхом. Они поняли это, потому что Арва грациозно поднялась и потянулась, а потом как ни в чем не бывало спрыгнула с подоконника. Райцкер остался сидеть на месте, он зевнул и спокойно посмотрел на стол, где квендели начали шевелиться, пробуждаясь от оцепенения, из которого их только что тщетно пыталась вывести Гортензия. Но даже сейчас никто не предпринимал попыток к бегству – слишком поздно. Все чувствовали: что-то держит их на месте, и этой силе невозможно сопротивляться. Вероятно, они сами обрекли себя на такой исход, когда сделали первые шаги по траве, выйдя из туманного облака. Или же некое невидимое существо сковало их незримыми цепями, пока коты наблюдали за происходящим.

Гортензия потерла руки, словно хотела согреться или стереть грязь.

— Во имя Эстигена Трутовика, наденьте хотя бы маски. Этого будет достаточно, – тихо и настойчиво потребовала она. – Защитите свои лица деревом и тростником, которые растут на наших холмах по ту сторону границы теней. Вдохните знакомые запахи и найдите в себе силы противостоять опасностям, подстерегающим нас в этом проклятом доме!

Последовать этому совету было легко. Квендели даже удивились, что никто не додумался так просто защитить себя. Вскоре за столом сидели странные мифические создания. Приятно было видеть бесстрашные, пусть и деревянные лица, и спутники почувствовали прилив бодрости, как и надеялась Гортензия, хотя все с горечью осознавали, что среди них не хватает лисьей маски Биттерлинга.

— Так что тут творится? – только сейчас осмелилась спросить амбарная сова. Голос Гортензии из-под бледно сияющей маски звучал глухо. Судя по беспокойному блеску в прорезях для глаз, она по-прежнему смотрела во все стороны. – Говорю вам, здесь ходят мертвые, а перед этим стучат в стены, чтобы их не забыли.

— Когда появляется моя мать, она не стучит, а молчит как мертвая, в прямом смысле этого слова, – произнес Карлман, вопреки своей обычной сдержанности заговорив о явлениях, которые тревожили его после смерти Бедды.

— Скоро Эмбла вернется, и я спрошу ее, что это за стук. И еще кое о чем расспрошу, – объявил старик Пфиффер. Его спокойный голос ничуть не соответствовал устрашающей маске. – Нам остается смириться с тем, что мы сюда попали. Я уверен, что в этом есть некий смысл, ведь мы все еще живы.

Сова под маской разразилась издевательским смехом.

— Живы, но уже не в здравом уме, а как пыльным мешком оглушенные, – сказала она, – надышались ароматами белого сада. И, гляди, вот-вот совсем отравимся, особенно когда нам подадут еду из ведьминой кухни и мы по глупости ее съедим.

— Но я хочу есть, – возразил рыжий Эппелин. – Клянусь мшистыми сморчками, я уже и не вспомню, как завтракал, ведь это было так давно, а не потому, что чем-то надышался.

На этот раз амбарная сова растерялась. Даже сейчас Эппелин думал о животе, а не о спасении собственной жизни.

— Что здесь происходило, пока нас не было? – спросил Карлман, игнорируя жалобы друга.

— Ничего особенного.

— Она привела нас прямиком в эту комнату, – тихо ответил Пирмин. Все заметили, что Кремплинг избегает называть Эмблу по имени. – Мы прошли по коридору, где все двери были заперты, кроме одной, а когда вошли сюда, она велела сесть за стол.