Книга По ту сторону тени, страница 143 – Каролина Роннефельдт

— Потом мы просто сидели и слушали, что происходит в доме и особенно снаружи, где мы вас оставили, сами того не желая, – подхватил Бульрих, явно раскаиваясь. – Нас так внезапно разделили! В таком месте ничего не происходит без умысла, но нам до сих пор нечем было защититься.

— Мы и сами не знаем, сколько просидели вот так, – добавила Гортензия. – Вам известно, как растягиваются и сжимаются расстояния в потустороннем мире, и, похоже, время здесь ведет себя так же. Иногда оно мчится во всю прыть, а иногда тянется мучительно медленно, во всяком случае, его нельзя измерить столь же надежно, как в Холмогорье, где пути всегда остаются неизменными. Неужели вы не понимаете, что означает этот стук? Он говорит, что драгоценное время проходит впустую, а мы ничего не делаем. – Она оперлась руками о стол и решительно встала. – Клянусь всеми трюфелями светлых лесов, не стоит облегчать им задачу! Так давайте же покинем наконец этот дом с привидениями!

Карлман, Эппелин и Горм тоже не смогли усидеть на скамье. Они вскочили почти одновременно.

— Слишком поздно.

На этот раз старик Пфиффер разрушил последнюю надежду Гортензии на побег. Он указал на медленно открывшуюся дверь. За ней появилась Эмбла с тяжело нагруженным подносом и с порога бросила один из своих непонятных взглядов на вскочивших из-за стола гостей. Квендели неподвижно застыли. С возвращением девушки бунт против предрешенной судьбы мгновенно угас, словно от Эмблы исходила непреодолимая сила, повелевавшая им остаться, а не бежать прочь.

Тем временем девушка в дверном проеме, окруженная бледным сиянием, пыталась удержать то, что несла. Сначала она отступила назад, потом шагнула вперед, устремив взгляд на семерых существ, сгрудившихся вокруг стола и освещенных бликующим огнем. В их лицах было что-то неправильное и в то же время тревожно знакомое. Но разве они чем-то отличались от тех ужасных масок, что висели на столбах снаружи и следили за каждым ее шагом? Всякий раз, когда она работала в саду или развешивала белье, они смотрели на нее, а она видела их.

Эмбла покачнулась, когда в ее голове шевельнулась тревожная мысль. Девушка подалась вперед, понимая, что сейчас упадет. Потом она почувствовала, как у нее из рук забрали тяжелый поднос и кто-то схватил ее под мышки и держит, не давая рухнуть на пол. С ее пересохших губ слетали слоги, складываясь в давно забытые слова. Потом ее голос стих. Но это не имело значения, потому что вокруг зазвучало множество других голосов в том безошибочно узнаваемом гуле, когда переполненные безудержной радостью квендели начинают говорить одновременно, не упуская при этом ничего существенного.

— Святые трюфели светлых лесов! Кто бы мог подумать? – Перед ней на мгновение возникла бледная внушительная маска совы, и она услышала чей-то смутно знакомый голос. – Мне кажется, она наконец-то нас узнала!

Эмбла закрыла глаза от усталости. Она почувствовала, что ее усаживают за стол – быть может, на высокое кресло хозяйки?

— Какое счастье, она возвращается к нам!

Это прозвучало так знакомо, что она подняла голову и с удивлением увидела рядышком две совершенно разные морды. Одна принадлежала кабану, но этот ужасный зверь беспечно смотрел в сторону. Вторая же маска благожелательно склонилась к девушке, и поначалу она заметила лишь морщинки от смеха вокруг пары ярко-зеленых глаз, подобных которым не было ни у кого в Холмогорье.