Книга По ту сторону тени, страница 177 – Каролина Роннефельдт

Безмолвно согласившись идти дальше, путники снова отправились вперед по бесплодной пустоши. Даже если место для лагеря окажется негостеприимным, одна лишь надежда наконец остановиться, вытянуть ноги у печки старика Пфиффера и спокойно поужинать показалась всем без исключения настолько приятной, что они снова ускорили шаг.

Перед путниками раскинулась бескрайняя равнина. Последняя полоска света на далеком горизонте погасла. Квендели были почти рады, что в походе по нескончаемой однообразной пустоши их сопровождали высокие столбы у ручья – вертикальные отметки вдоль бледной дорожки, что вела их сквозь зыбкий туман. В этих местах пустошь была не только бесплодной, но и болотистой, что оказалось особенно неприятно в темноте. Жидкая грязь хлюпала с каждым шагом, и тот, кто вдруг погружался в нее, в ужасе вытаскивал ногу, вспоминая кошмары Черных камышей. Вперед, только вперед!

Чем ближе они подходили к цели, тем громаднее казались каменные глыбы, к которым они направлялись. Квендели в смятении смотрели на них. Издали было непонятно, что это и в самом деле просто большие камни. Пустотелые трюфели и серые поганки, да если бы в следующий миг из-под земли поднялась грозная стая чудовищ, никто бы не удивился! За камнями, над широкими просторами озер, стелился туман. Ветер колыхал его, как варево в котелке, но вместо горячего бульона в бурлящем воздухе парили тысячи и тысячи мелких капелек. Сливаясь в холодную мокрую пелену, они прилипали к волосам путников, к их одежде и к шерсти животных. Наконец квендели добрались до первого озера: под ногами зашуршали песок и мелкие камешки, и друзья принялись с опаской озираться, заметив, что туманная дымка на берегу слабо светится.

И все же, несмотря на близость воды и влажность, квендели вскоре согрелись. Они укрылись от сильного холодного ветра за высокими камнями, накинули толстые овчины и завернулись в шерстяные одеяла, чтобы ночью защититься от сырости, поднимающейся от озер. Громко разговаривать путники опасались – было в этом месте что-то пугающее и даже гнетущее, – и каждому казалось, что все вокруг пропитано призрачной магией. Да и вóроны уже давно устроились на ночлег неподалеку, идеально вписавшись в жутковатый пейзаж. Черные птицы замерли над особенно злобными масками на столбах, стоявших один напротив другого.

— Ну что ж, здесь так здесь. Какой смысл бродить по берегу в поисках лучшего места для стоянки, ведь его, пожалуй, может и не найтись, – сказал старик Пфиффер, втыкая в песок свою резную трость. – Думается, уголок здесь достаточно укромный, чтобы разжечь печурку. Давайте-ка разгружать поклажу, чтобы поскорее усесться у огня.

Чуть позже восемь фигур, закутанных в одеяла, слились с темнотой у валуна, под которым они лежали, прижавшись друг к другу. Печь мерцала серебряными узорами, разогретая прогоревшими дровами. Слева, где на фоне ближайшего к путникам камня вырисовывались очертания пони, слабо мерцал второй огонек. Он исходил от одного из трех штормовых фонарей.

Бульрих обмотал его стеклянный корпус толстым шерстяным шарфом, оставив лишь щель, через которую проникало немного света, в надежде, что издали огонек останется таким же незаметным, как печка Одилия. У самого фонаря Бульрих разложил на одеяле пергамент и переносил на него предыдущий набросок с березового свитка. Он тщательно отметил названия мест, которые миновали путники, оставив позади стоячие камни, и собирался записать те, до которых, судя по словам госпожи Холле, им предстояло дойти к концу недели. Бульриху повезло – он, разумеется, устал, как и остальные, но все же не заснул, едва усевшись на расстеленное одеяло.