Книга По ту сторону тени, страница 212 – Каролина Роннефельдт

В прошлом этот Полузуб не мог быть квенделем или человеком. Он больше походил на гнома, увядшего в потустороннем мире, сгорбленного и согнутого в три погибели. Только теперь квендели разглядели, что пришелец на целый локоть ниже их самих. Вскоре им открылось и его лицо – то ли потому, что он вдруг замер, то ли вокруг него рассеялся туман. Обветренный лик его напоминал маску, которую неумелый резчик испортил с самого начала. Затем он, должно быть, бросил ее в пруд, где древесина разбухла и посерела, а трещины превратились в широкие грубые отверстия. Одного уха не было, а нос представлял собой отвратительный впалый треугольник. Впалые маленькие глазки казались странно живыми – янтарно-медовые, они проворно вращались и блестели, как позолоченные шарики.

— Хо-хо-хо, сено-солома, спелые колосья! Ил и слизь, что за вид! – снова захрипел призрак и вдруг проговорил, подражая речи старика Пфиффера, глотая слоги, но вполне понятно: – Если повезет, то, быть может, пройдем даже без оружия… Не смешите меня! Но судя по тому, как блестят твои глаза, приятель, я вижу, что ты верен своему слову. Кс-с, кс-с, вот что вы все получите за это! Ибо вы дураки, хоть и полны отваги. Отважный дурак – вдвойне дурак. Трижды плох ваш удел, и все же судьба ваша прекрасна, прекрасна, как у папоротников и мхов!

— Что за чушь мухоморная! – сердито сказала Гортензия, обрывая бессмысленную, по ее мнению, болтовню. – Кто ты, поганка? Чего тут бояться – он же болтает как пьяница в трактире…

— В холмогорском трактире, – поправил ее старик Пфиффер с такой горечью, словно насмешка Полузуба поразила его в самое сердце.

Те, кто знал его, понимали, что это невозможно. Одилий явно думал о другом – и опустил меч. Остальные путники, кроме Бульриха, еще не решили, как поступить, а Траутман подошел к странному гостю и заинтересованно принюхался, ничуть не собираясь бросаться на него.

— Определенно в трактире среди холмов, – тихо повторил старик Пфиффер, заметив поведение пса. – Это существо когда-то было квенделем, таким же, как мы.

Друзья сначала не могли в это поверить. Однако вскоре им пришлось признать, что Одилий, скорее всего, прав и что они сами это почувствовали и почти выяснили истину. Полузуб предстал ужасно изуродованным и словно гнилым, но, несмотря на отвратительный вид, в нем было что-то знакомое. Даже по эту сторону границы теней он показался квенделям слишком живым для мертвеца, да и говорил как настоящий деревенщина, осушивший слишком много кубков с лавровой настойкой или отведавший поганку. Но как только эта поразительная мысль пришла им в головы, возник следующий вопрос: кто же этот Полузуб? Точнее, кем он был когда-то?

На первый взгляд его страшное искалеченное лицо не напоминало никого из знакомых. Впрочем, возможно, теперь он был слишком изуродован или жил в каком-нибудь отдаленном месте вроде Запрутья или Парасоля на юге. Как долго он пробыл в потустороннем мире? Судя по всему, довольно долго, но кто знает, как быстро изменяется попавший сюда квендель?

Все эти мысли пронеслись в головах друзей за несколько мгновений. Они опустили оружие и уставились на сомнительного знакомца, который явно забавлялся тем, что оказался в центре внимания. Полузуб ухмыльнулся, обнажив покореженные, раскрошившиеся зубы. Имя свое он получил, похоже, из-за того, что почти все его зубы уцелели лишь наполовину. Он не мог таким родиться – ведь в Холмогорье никогда не было клана Полузубов. И тут Эмбла снова всех удивила.