Книга По ту сторону тени, страница 217 – Каролина Роннефельдт

И снова Полузуб не дал им и минуты, чтобы задуматься о подстерегающих опасностях. Он тронулся в путь, направляясь к проходу между двумя могильными холмами и не оглядываясь по сторонам. Последовавшие за ним путники повиновались указаниям, старательно не обращая внимания на все, что надвигалось на них слева и справа. Им даже не нужно было отворачиваться, ведь серая жижа, которой они вымазали лица, защищала их, но в то же время напоминала о зловещей связи с мертвыми.

В воображении путников пронеслась череда невообразимо ужасных картин. Под могильными холмами, в самых глубоких погребальных склепах, окруженные сокровищами забытых кладов, обитали те, кто жаждал жизни, а не бесполезных в смерти безделушек: увядшие правители, украшенные черным серебром потускневших корон. Они носили на костлявых пальцах мутные камни и тянулись к кубкам, в которых мало что осталось после бесконечной зимы. Рядом с некогда сильными мира сего ютилось грубое общество: лохматые, рогатые, убогие и жестокие создания с белесыми глазами. У одного из них на левой руке темнел заметный шрам. Горькие сморчки, быть может, путники встретили того, кто оставил Бедде смертельную метку.

Полузуб слышал сдавленные стоны и вздохи путников, которые шли за ним по пятам. Проводник не оборачивался и никак не давал понять, стоит ли идти еще быстрее. Если квендели не замедлят шага, то вскоре оставят позади могильный город – так к чему их отвлекать?

Кремплинг увидел, как неподалеку бледный болотный мальчишка держит над костром корень мандрагоры и бросает его в пламя. Раздался детский крик, от которого у Пирмина сжалось сердце, – теперь его дорогой маленький Блоди, похоже, умер окончательно… Но вот крепкая рука схватила спотыкающегося фермера из Звездчатки и потянула вперед – то был Эппелин. До Кремплинга донесся его звонкий молодой голос, но произнес ли юноша эти слова вслух или просто подумал? Как знать.

— Елки-поганки и все лесные мухоморы! Я только что видел в яме оборотня, который отгрыз себе заднюю ногу, – сказал внук Бозо Райцкера. – А как только он ее сожрал, нога отросла опять, и тот зверь, то есть наполовину зверь, наполовину человек, снова впился в нее зубами. Как хорошо, что опустился туман и скрыл этот ужас – уж и не знаю, где это творилось: в безымянной могиле или в моей бедной голове. Умоляю тебя, Пирмин, делай что хочешь, но не верь своим глазам и не позволяй мозгу опутаться паутиной. Оставайся с нами!

Кремплинг следовал за квенделинцем, будто за опытным старцем, шел, как испуганный ребенок, как его несчастный сынок, который давным-давно пропал на бесплодной пустоши, но, быть может, еще жив и ждет вместе с матерью, когда отец их спасет.

Квендели уверились, что избежали опасности, лишь оставив Город черепов далеко позади. К северу от могильников дорога уходила в гору и скрывала тех, кто проходил по ней, за скалами, невысокими соснами, елями и засыпанными снегом ущельями. Слышался лишь хруст шагов и прерывистое дыхание, поскольку Полузуб до сих пор никак не дал понять, что уже все в порядке. Наверное, просто забыл сказать об этом путникам, ведь они почти дошли до безопасного места.

Словно лиса, возвращающаяся в нору, Полузуб шел, не сворачивая, к большому темному холму, который постепенно вырисовывался на фоне заснеженных окрестностей. Когда квендели поняли, куда именно их ведет Полузуб, то сразу же позабыли о своем обещании идти молча и во всем слушаться проводника.