Книга По ту сторону тени, страница 83 – Каролина Роннефельдт

Так Пирмин открыл спутникам свои сокровенные мысли. После жестоких потерь, последней из которых стала потеря Энно, в душе фермера из Звездчатки почти не осталось надежды, как бы он ни заставлял себя держаться. Кремплинг даже не заметил, что все, кроме старика Пфиффера и Бульриха, вздрогнули от его слов и с тревогой оглянулись на лес. Гортензия ткнула носком сапога, еще мокрого от снега, песчаную землю, словно хотела проверить, так ли она тверда и суха, как кажется. Услышав хруст мелких камешков, Гортензия решительно перешагнула через проведенную ей черту, однако ничего не произошло: не разверзлась пропасть, а вересковая пустошь не скрылась под снегом.

— Даже если это всего лишь ужасное видение, полагаю, какое-то время оно продержится как есть, – ответила она, бросив взгляд на Кремплинга.

Затем Гортензия всмотрелась в усталые лица спутников и перевела взгляд на лес. Удивительно высокие хвойные деревья росли далеко друг от друга, а подлеска не было вовсе. Вблизи, на опушке, было негде не укрыться, а в глубине леса виднелись широкие прогалины, отчего казалось, что, подобно бесплодной пустоши, он простирался на многие шаги во все стороны.

— Что теперь? Вернее, куда? – задал Эппелин вопрос, который мучал всех и вертелся на языке у Гортензии.

Карлман, стоявший между другом-квенделинцем и Бульрихом, молча огляделся. Только сейчас он изумлением вспомнил, что в последний раз видел Арву в объятиях Гортензии. Молодой квендель не на шутку забеспокоился. Неужели вверенное его попечению животное не пересекло с ним теневую границу?

«Елки-поганки, это непростительная оплошность с моей стороны, дурной знак», – с тревогой подумал он. Он хотел было незаметно отойти, чтобы поискать Арву, но передумал, услышав, как заговорил старик Пфиффер.

— Не будем уходить далеко, – решил Одилий. – Все устали после перехода, а нам еще предстоит решить, в какую сторону двигаться завтра. Сейчас лучше успокоиться и отдохнуть, желательно у согревающего костра. Ведь в этом мире солнце вот-вот сядет за дальние горы и наступит ночь, но не такая, какую мы только что покинули. Посмотрите-ка, вон там запад, а здесь лес и горы огибают равнину до самого севера.

Все проследили за его размашистым жестом. С юга и востока пустошь окаймлял лес, окутанный вечерним туманом, а покрытые снегом хребты раскалились до ржавого блеска, словно в отблесках пожара. Подножие гор таяло в темноте, а тени между деревьями неподалеку от квенделей стремительно удлинялись. Сумерки опускались на удивление быстро, но Гортензию в первую очередь волновало не это.

— Клянусь трюфелями! – взволнованно обратилась она к старику Пфифферу. – Вы что, всерьез собираетесь разжечь здесь костер? Его ведь будет видно издалека!

— С огнем или без огня, наш приход все равно скоро почувствуют, – невозмутимо ответил ей Одилий. – Поскольку мы, живые, боимся смерти и не ищем ее, мы редко спускаемся в царство теней добровольно, тогда как мертвые, наоборот, спешат в наш мир, ведь они тоскуют по утраченному.

— Если мы зажжем хоть крошечный огонек, я умру от ужаса, – нервно проговорил Звентибольд, – и в то же время в темноте я умру без света и горячего чая, а лучше чего-нибудь покрепче, чтобы хватило надолго.

— Неужели вы считаете, что стоит так рисковать? Ведь мы только-только пересекли границу, – спросил Бульрих старика Пфиффера, настороженно глядя на него. – Есть ли на то причина, Одилий?