Онлайн книга «Обреченный венец»
|
Глава 4 Елеса жила на Ермолаевой заимке третий день и совсем извелась от беспокойства за мать, а Ильяшка все не являлся. Ночью спала плохо, слышала каждый шорох и скрип. Так узнала, что на третью ночь отец после полуночи тихо встал и вышел наружу. Больше она ничего не слышала, но чутье ей говорило: серым волком он канул в лес. Тогда Елеса и вовсе бросила попытки спать: еще немного полежала на лавке, потом встала и вышла. Сидела на завалинке, глядя в ночной лес и прислушиваясь к его звукам. Ей не было страшно: она знала, кто там может бродить, – из лесных зверей, из живых и неживых. Она обладала врожденной храбростью перед темным светом – от отца получила, за что отец ее любил, а мать немного завидовала и в глубине души почитала собственное порождение. Елеса давно поняла: Агнея, имея матерью знаменитую и сильную ворожею Соломониду, стремилась стать такой же, выбрала в мужья того, в ком была эта же сила, превосходившая ее собственную. Но брак с Ермолаем не мог дать ей того, чего дало Елесе кровное родство с ним. Несколько лет назад Елеса однажды спросила мать, как она нашла Ермолая, – он ведь не из Милова, да и в других селах и деревнях волости не имел родни ни единого человека. Было то в разгар зимы, в глухой поздний вечер, когда густая метель мела, занося миловские избы, так что никто из баб и девок не посмел пробираться куда-то на посиделки и все пряли у себя дома. Ермолая же с Ильяном не было – они с утра уехали в лес за сеном, которое Ермолай еще летом косил вокруг заимки на полянах, да там и заночевали. Агнея помолчала, и Елеса видела на лице матери колебания. — Он… С отцом моим старец Еразм его свел… – сказала наконец Агнея, как будто взвешивая каждое слово. – Отец-то мой, Ильян Данилович, тоже знаток был, на всю волость известный. — А старец Еразм – это кто? – Про деда Елеса знала, а это имя впервые слышала. — В лесу жил у нас один старец. Да на той заимке, где отец, – теперь она имела в виду Ермолая, – он же ее поставил. — Вот как? — Да, святой старец там жил. И вот раз приходит к нам Баженка-ловец, говорит, в лесу повстречал старца, тот просит, чтобы Ильян, значит, к нему зашел. Батюшка и пошел – надобно старца уважить, святой старец был. — Святой старец – он был инок? — Ну да. Вроде из Спасского монастыря под Рязанью, к нам в пустынь[65] спасаться пришел, забрался в самую глушь. С людьми вовсе не виделся, даже хлеба не брал. Как-то лесом жил, вроде козу держал, да и все. Много ль ему надо? Пошел к нему батюшка, воротился задумчивый такой. Говорит, у старца-то, оказывается, на заимке отрок живет. Как попал к нему – неведомо. И просит старец Еразм, чтобы мой отец его на выучку взял. — Да… как же так? – Елеса едва не засмеялась от несуразности. – Он же был инок, тот Еразм. А дед Ильян – знаток. Как же он своего отрока знатку отдал учить? Должен был сам его учить… по Писанию. Или у него и книг не было? — Писанию-то он его учил… – Агнея совсем понизила голос и огляделась, хотя никто в избе не мог их подслушать. – Да того было мало… Всякую полонь[66], старец сказал, отрок волком оборачивался. Он сам еще в младенчестве окрестил его, а потом сколько ни читал псалмов над ним, не мог эту кровь волчью из него выжать. А отрок растет, мужает – боялся старец, что не будет с ним сладу никому, ему самому даже. Вот и призвал знатка, чтобы научил волка в себе в руках держать. Чтоб не перекидывался по чужой воле, а только по своей… |