Онлайн книга «Обреченный венец»
|
— Кто же съел? — Хохули[43]! Пойдем домой, там все расскажу. Выслушав рассказ о ночных странствиях Елесы, Агнея принялась причитать, бранить беспечного Ильяна и обидчивого Праведного. Елеса тем временем умылась, переплела косу, переоделась в чистое и подождала, пока мать успокоится. Агнее надо было выговориться: без того она не могла взяться за ум. Елеса была другой: ей казалось глупым и лишним тратить время и силы на пустые слова. В словах – сила; если ими пользоваться, то по делу. — Того бычка не воскресить, надо другого искать, – сказала Елеса, когда Агнея умолкла. – Чтоб точь-в-точь такой же был. — Да у нас такого нету больше. – Агнея призадумалась. – Ни в Милове, ни в Повадове, ни в Желанове… Такой хороший был бычок! Ох, Ильяшка, змиев сын! — Не бранись, матушка. Думай, как искать. С Ильяшки взятки гладки, а нам добра не ждать, коли горю не поможем. — Хоть бы ты у Праведного спросила, где есть такой бычок. Нам уже выпасы обходить некогда. Разве что ты… — Мне не поспеть. Три дня у нас всего. Его ведь найти мало – как-то надо им завладеть. Может, за лешевой травиной[44] на реку сбегать? Как раз ночь… — Кабы свой был бычок, помогла бы травина. А как он к нам придет, если он здесь не был никогда? — А чужого ты не можешь травиной приманить? — Нет, дочка, мне не по силам. Агнея вздохнула. То, что Елеса богаче одарена колдовской силой, тревожило ее и внушало тайную зависть, досаду; но она помнила, что именно такую дочь себе и хотела и, окажись та слабой, была бы разочарована. Но две ворожеи не могут делать одновременно: пока Агнея жива, а Елеса молода, дочь могла быть лишь помощницей, орудием в руках матери. — А если не выйдет – время зря потеряем. Тут о головах наших речь. Нынче уж поздно, – Елеса глянула в темнеющее оконце, – а ты, чтобы ночь даром не пропадала, давай-ка, у бабушки совета попроси. — Дак ахти мнеченько… Агнея взялась за кудель. Есть разные способы поиска пропавшей скотины через сон, но они действенны для своей скотины, знакомой. Если бы красный бычок ушел со двора, можно было бы через лешеву травину приманить его на прежнее место. Агнее же предстояло отыскать бычка, о котором она и не слыхала, и с этим делом она не справилась бы без помощи из темного света. Усталая Елеса, в душе радуясь, что ей не придется искать травину, улеглась на свою лавку, еще пока мать прилаживала кудель. Закрыла глаза, ощущая, как устала. Еще не хватало вторую подряд ночь не спать. Поход за травиной – целое дело: впотьмах идти на реку, садиться в челн, плыть против течения и в полночь рвать «травину», не выходя из лодки, а потом долго выгребать вопреки усилиям лешего, не желающего отдавать часть своей силы… Она заснула, не успев подумать обо всем, от чего избавилась, и не слышала, как мать шепчет над нитью, мотает в клубок и кладет к себе под подушку, оставив кончик снаружи... — Леся! Да проснись ты! Лесуня! Ахти мнеченько! Вздрогнув во сне, Елеса ощутила, как ее теребят за плечо. С трудом открыла глаза: светало. — Будет тебе спать, уж коров угнали! А дело-то не терпит! Елеса села на лавке и протерла глаза. Перед ней стояла Агнея. — Вышло что? – хрипло спросила Елеса. — Вышло, потому и тороплю тебя! Слушай. – Агнея села на край лавки. – Спряла я клубок, пошептала: дедушка домовой, бабушка домовая, дедушка полевой, бабушка полевая, и ты, матушка моя Соломонида, скажи, где нам бычка сыскать красного доброго, и покажи, и укажи… Положила, сама легла, жду. И вот находит на меня: то ли сон, то ли дрема. Слышу: будто в дверь стучат. Хочу встать – она сама открывается и заходит матушка моя, вся в белом: вершник белый, платок белый. Говорит мне: что ты спишь-то? А ей: матушка, а что делать мне? Она говорит: бычок красный, чтобы как ваш, далеконько водится, в самом Плечееве, у боярина Ратимира Воротиславича на дворе. Ступай, говорит, туда. |