Книга Изгнанник, страница 189 – Женя Гравис

— Вот так, значит. – Ялгар засунул руки в карманы. – Как складно все получается.

— Это улика, Ялгар. И ведет она сюда. И не только она. На месте пожара ваша вязанка снова обнаружена. Или скажешь, что ее кто-то подбросил?

Ялгар неопределенно пожал плечами:

— У тебя, Андрей Кузьмич, вещи всегда говорят убедительнее, чем люди. Что мне с тобой спорить?

— А ты поспорь, если ни в чем не виновен. Или если твои люди ни при чем.

— А толку? Мой закон против вашего. Вас пятеро – я один.

— Ты-то один, да в лесу еще три десятка. Я не задерживать тебя пришел, а поговорить по-хорошему.

— Ну так пойдем и поговорим. – Ялгар вытащил руки из карманов и внезапно достал оттуда папиросу. Прикурил, прищурился. – Не здесь. У тебя в управлении. Зачем такое красивое место плохими разговорами портить.

— Не тебе решать, где нам разговаривать.

— Тогда задерживай здесь, при всех. – И Ялгар пристально посмотрел на подручных полицейского, а потом выразительно обвел взглядом деревья, встававшие за его спиной, за которыми мелькали неясные тени.

Самарин буквально ощущал, как оттуда наблюдают и слушают. И только и ждут сигнала. Ружич, само собой, знал это не хуже.

Не дожидаясь ответа, Ялгар пошел вперед, по пути затягиваясь папиросой и не обращая никакого внимания на оставшихся. Андрей Кузьмич какое-то время поколебался, потом спрятал револьвер в кобуру и двинулся следом. На лице его играли желваки, и Самарин прекрасно понимал его в этот момент.

Ялгар переиграл их всех. По здравому размышлению, разговор этот должен был закончиться хотя бы задержанием за укрывательство подозреваемого – слишком весомыми были найденные улики. Однако Ялгар в этом каверзном для себя положении умудрился не пойти в управление под конвоем, а явиться туда как свободный человек.

Оттого Ружич и скрипел зубами, но поделать сейчас ничего не мог. И Самарин невольно проникся к нему сочувствием.

До управления они добрались через десять минут на одолженной у Смолина телеге. К тому времени уже окончательно рассвело. Город просыпался медленно, словно неохотно. На улицу уже вышли первые горожане, провожавшие экипаж и его седоков настороженными взглядами.

В управление вошли молча. Николай Вугаль уже был там, сидел за своим столом и вскочил при виде начальства.

— Коля, ко мне в кабинет, будешь вести протокол, – велел Ружич. – Степан, оформляй улики пока. Дмитрий Александрович, против вашего присутствия на допросе я не возражаю. Если желаете, конечно.

Дмитрий Александрович, само собой, пожелал.

— Садитесь, – сказал Ружич Ялгару, указывая на стул напротив своего письменного стола.

Тот опустился на сиденье, сел очень прямо и положил ладони на колени. Ни виноватым, ни взволнованным он не выглядел. Самарин сел чуть сбоку, чтобы видеть обоих. Николай с пачкой бумаги на коленях пристроился на углу стола и поставил рядом чернильницу.

— Итак… – Андрей Кузьмич обвел взглядом собравшихся, и при сером утреннем свете стало заметно, что бессонная ночь не прошла для него бесследно – под глазами залегли тени, а лицо выглядело серым. – Ваше имя, фамилия, отчество, возраст, место жительства, род занятий.

— Ефрем Веденеевич Ялгар, – ответил старик, и Самарин сделал мысленную зарубку: выходит, Ялгар все же фамилия, а не прозвище или звание. – Семьдесят лет. Живу в Роще. Чем занимаюсь? Храню ее.