Онлайн книга «Словесность Индии и Ирана. Сакральный текст и смеховая культура»
|
В переводе текст немного изменен для сохранения оригинального ритма dodhaka (индийский дактиль). В конце строфы стоит слово rāmā ‘возлюбленная, красавица’. Обратим внимание на прием, который использует Бхартрихари в данной строфе. Первые три стиха – это три сложных слова-определения бахуврихи, и только через последнее слово в четвертом стихе мы узнаем, кого они определяют, тем самым создается некое эмоциональное напряжение, связанное с ожиданием «развязки». Этот прием достаточно часто использует Бхартрихари – когда только в последнем, четвертом, стихе мы находим разгадку намерения, которое хотел выразить поэт. Нередко поэт прибегает к игре слов: mugdhe dhānuṣkatā keyam apūrvā tvayi dṛśyate | yayā vidhyasi cetāṃsiguṇaireva na sāyakaiḥ || Милая моя, ты – лучница необыкновенная: Прелестями пронзаешь сердца, а не стрелами. Ключевое слово здесь guṇa ‘качество, достоинство’. В контексте описания красавицы оно, конечно, означает «прелести», но в контексте стрельбы из лука guṇa означает «тетива». Таким образом, через небывалое (apūrva) явление достигается комический эффект. Описание времен года (ṛtu-varṇana) Как известно, календарный год у индийцев делится на шесть сезонов по два месяца: весна (vasanta), жара (grīṣma), сезон дождей (varṣā), конец сезона дождей или осень (śarad), начало зимы (hemanta) и стужа (śiśira). Очевидно, что для лирической поэзии наиболее подходящим будет весенний сезон, когда природа возрождается после зимы. В следующем примере тема разлуки воплощается через описание весны. «Ветер с гор Малая» (юго-запад Индии) – традиционный поэтический образ прихода весны, когда на склонах этих гор зацветает сандал: madhur ayaṃ madhurair api kokilā- kala-ravair malayasya ca vāyubhiḥ | virahiṇaḥ prahiṇasti śarīriṇo vipadi hanta sudhāpi viṣāyate || А вот Весна, что сладким пением кукушек И ветром ароматным с гор Малая Страдания приносит разлученным. Увы! В беде нектар покажется отравой! Самый, пожалуй, неудобный для индийской любовной лирики сезон – это «жара», но здесь Бхартрихари находит оригинальное решение, описывая ночь, которая приносит облегчение от невыносимого зноя: acchāccha-candana-rasārdrakarā mṛgākṣyo dhārā-gṛhāṇi kusumāni ca kaumudī ca mando marut sumanasaḥ śuci harmya-pṛṣṭhaṃ grīṣme madaṃ ca madanaṃ ca vivardhayanti || Газелеокие, чьи руки белым-белы и влажны от сандала[475], Купальня возле водопада, лунный свет, цветы, Легкий ветерок, кусты жасмина, чистая терраса — В сезон Жары пьянят и возжигают страсть… Также спорная для лирики «стужа» у Бхартрихари превращается в полный эротизма сюжет: keśān ākulayan dṛśo mukulayan vāso balād ākṣipann ātanvan pulakodgamaṃ prakaṭayann āvega-kampaṃ śanaiḥ | vāraṃ vāram udāra-sītkṛta-kṛto danta-cchadān pīḍayan prāyaḥ śaiśira eṣa samprati marut kāntāsu kāntāyate || Волосы треплет, побуждает закрыть глаза, срывает с силою одежды, От него – мурашки по телу, трепетать всю заставляет, Нещадно кусает губы, из которых непрестанно рвутся глубокие вдохи… Вот так красавицам ветер холодный пылким любовником себя явить стремится. Опять видим прием, когда только в последней строке мы узнаем, о ком идет речь. |