Онлайн книга «Словесность Индии и Ирана. Сакральный текст и смеховая культура»
|
Описание наслаждения (sambhoga-varṇana) Первые тринадцать стихотворений в данном разделе полностью соответствуют теме «описание наслаждения в единении», как это предписывал Бхарата в «Натьяшастре». Однако Рамачандра в своем комментарии для последних семи строф (BhR 2.34–40) вводит подрубрику pakṣa-dvaya-nirūpaṇa. Слово pakṣa означает «крыло, сторона, мнение», и данный подраздел можно понять как «указание альтернативного мнения». Действительно, почти во всех этих строфах Бхартрихари размышляет о том, что лучше: уйти ли в отшельники или предаться наслаждениям с возлюбленной: āvāsaḥ kriyatāṃ gāṅge pāpa-hāriṇi vāriṇi | stana-dvaye taruṇyā vā manohāriṇi hāriṇi || Где обитель моя, – на Ганге, У вод, смывающих скверну, Иль на груди у милой, Украшенной ожерельем? Строфа еще украшена рифмой (pāpa-hāriṇi vāriṇi) и игрой слов (manohārin ‘крадущий разум, чарующий’ и hārin ‘украшенный ожерельем’). Если бы данная строфа была помещена в раздел «Об отречении от мира», то выбор был бы, очевидно, в пользу отшельничества. В контексте же шрингарарасы ни о каком отшельничестве не может быть и речи, поэтому выбор должен быть в пользу наслаждения с любимыми. Осуждение красавиц (kāminī-garhaṇa) В жанре шрингарараса осуждение женщин кажется совсем неуместным. В преамбуле к данному разделу [Kosambi, 2001, p. 82] Рамачандра Будхендра, видя противоречивость данной темы, пишет, что противоречия нет, ссылаясь на поэму (mahākāvya) известного средневекового поэта Магхи (VII–VIII вв. н.э.) «Убийство Шишупалы». Действительно, в главах с 7-й по 11-ю Магха дает описание праздника любви, сопровождаемого обильными возлияниями, но какое это имеет отношение к «Шрингарашатаке», остается не ясным. Приведем пример, где поэт осуждает поэтов (а значит, как бы и себя) за употребление ложных эпитетов и метафор в отношении женщин: no satyena mṛgāṅka eṣa vadanī-bhūto na cendīvara- dvandvaṃ locanatāṃ gataṃ na kanakair apy aṅgayaṣṭiḥ kṛtā | kiṃtv evaṃ kavibhiḥ pratāritamanās tattvaṃ vijānann api tvaṅ-māṃsāsthimayaṃ vapurmṛgadṛśāmandho janaḥ sevate || Если по правде, то никакая не луна ее лицо, и глаза не лотосы, и тело не может быть из золота! Но люди, хотя и знают, в чем дело, поэтами обмануты, и теперь эти слепцы преклоняются перед телом газелеоких, которое всего лишь кожа, плоть и кости. «Лицо как луна», «глаза как лотосы», «тело будто из золота» – это все традиционные для индийской поэзии сравнения. Автор осуждает поэтов за лживость, но в конце сам сбивается и называет красавиц «газелеокими» (mṛgadṛś) и таким образом одним словом перечеркивает все вышесказанное. В следующем примере поэт уже не стесняется в выражениях в адрес коварных женщин: āvartaḥ saṃśayānām avinaya-bhuvanaṃ paṭṭaṇaṃ sāhasānāṃ doṣāṇāṃ sannidhānaṃ kapaṭa-śata-mayaṃ kṣetram apratyayānām | svarga-dvārasya vighno naraka-pura-mukhaṃ sarvamāyākaraṇḍaṃ strī-yantraṃ kena sṛṣṭaṃ viṣam amṛtamayaṃ prāṇi-lokasya pāśaḥ || Водоворот сомнений! Мир ослушания! Город вероломства! Скопище проступков! Поле неверия, засеянное тысячами обманов! Препятствие в пути на небо! Раскрытые врата в ад! Короб лжи! Кто же сотворил этот инструмент, называемый женщиной, этот яд, исполненный амриты, ловушку для мужчин? |