Онлайн книга «Словесность Индии и Ирана. Сакральный текст и смеховая культура»
|
Капалин. Смотрите, смотрите, почитатели Великого Владыки! Этот негодяй, что зовется монахом, украл мою чашу для подаяний и еще сам зовет на помощь! Ну ладно, я тоже буду кричать! Брахмана оскорбляют! Брахмана оскорбляют! (Затем входит пашупат.) Пашупат. Сатьясома, ты чего кричишь? Капалин. О Бабхрукальпа, этот негодяй Нагасена, что зовется монахом, украл мою капалу для сбора милостыни и не хочет отдавать. Пашупат (про себя). То, что мы должны были исполнить, сделали гандхарвы[318]. Этот злодей… 14) Показывая монетку из-под края чивары, приманивает мою возлюбленную, рабыню цирюльника, словно корову – пучком травы. Подзадорю-ка я этого сутенера[-капалина], чтобы таким образом сокрушить врага! (Вслух.) О Нагасена, правда ли то, что он говорит? Буддийский монах. Бхагаван[319], и ты туда же! Правило воздержания от воровства, правило воздержания от лжи, правило воздержания от прелюбодеяния, правило воздержания от убиения живых существ, правило воздержания от принятия пищи в недолжное время[320] – это дхарма Будды, которой мы [следуем] и в которой я нахожу прибежище[321]. Пашупат. Сатьясома, так у них принято. Что тут возразишь? Капалин. А разве у нас нет обычая не лгать? Пашупат. И то, и другое, конечно, верно[322]. Каким же способом прийти к [верному] заключению[323]? Буддийский монах. Есть ли причина монаху, принимающему в качестве источника достоверного знания слово Будды, красть чашу с вином? Пашупат. Но ведь одним лишь выдвижением тезиса диспутант не достигает успеха[324]. Капалин. Аргументы не имеют смысла, когда наличествует восприятие [посредством органов чувств]. Пашупат. Как это – восприятие [посредством органов чувств]? Девасома. Бхагаван, он держит капалу в руке, прикрыв ее краем чивары! Пашупат. Ты слышал, почтенный?[325] Буддийский монах. Бхагаван, эта капала не принадлежит кому-то другому! Капалин. Тогда покажи ее. Буддийский монах. Ладно. (Показывает.) Пашупат[326]. Смотрите, смотрите, о почитатели Великого Владыки, на дурное деяние, которое совершил капалин, и на благородство этого достопочтимого! Буддийский монах. Правило воздержания от воровства[327]… (Еще раз читает то же самое.) (Оба танцуют[328].) Позор! Ему должно быть стыдно, а он танцует! Капалин. Кто танцует? (Осматривается вокруг.) А, понял. Этот [монах] принял за танец движения лианы радости, соединенной с малайским ветром[329] стремления увидеть мою пропавшую чашу для подаяния[330]. Буддийский монах. Бхагаван, разве ты не видишь? Взгляни же, бхагаван! Вот какой у нее цвет! Капалин. Что тут скажешь? Разве я не видел? Эта капала чернее вороны. Буддийский монах. Вот, ты сам согласился, что она моя[331]. Капалин. Я и вправду согласен… с тем, как ловко ты умеешь перекрашивать![332] Смотри, 15) Творящий невообразимые дела, разве не ты перекрасил в тон молодой заре эту одежду, которая прежде, повинуясь собственной природе, похитила цвет у частицы лотосового волокна[333]? И еще, — 16) Как же капале, попав к тебе, не обрести бурый цвет, если и внутри, и снаружи она обернута в одежду, окрашенную нестирающейся бурой краской?[334] |