Книга Мифы близкого будущего, страница 164 – Джеймс Грэм Баллард

Добровольцы уже давно убрались в покои для неизлечимо больных, но фотоснимки их до сих пор висели на стенах – дантист на пенсии, сержант полиции Лас-Вегаса, средних лет парикмахер, привлекательная мать годовалых двойняшек, диспетчер с авиабазы. Образ хаоса, с которым сталкивались все пациенты, грубо выведенные из приступа «выпадения» с помощью мощных психостимуляторов и электрических разрядов, – вот о чем Франклина заставляли думать их силуэты, обтекаемые формы в податливом, нестабильном, пугающем мире. Отход от времени рвал их лица, как неудачные полотна, превращал знакомые черты тел в придатки сюрреалистических монстров.

Для Франклина и десятков тысяч его товарищей по несчастью «выпадения» всегда начинались одинаково, с небольших проявлений невнимательности. Слишком долгая пауза в середине предложения, яичница-болтунья, подгоревшая без видимой причины, – в сумме эти эпизоды вскоре приводили ко все более серьезным последствиям. С субъективной точки зрения состояние бодрствования все еще казалось непрерывным, но на самом деле время медленно утекало из жизни больного. Отвлекшись поглазеть на поток машин за окном, можно было потерять целый день – и очнуться под самую ночь, таращащимся на почти что пустую трассу. Все жертвы болезни рассказывали одну и ту же историю – пропущенные встречи, необъяснимые автокатастрофы, дети, оставленные без присмотра и спасенные полицией или соседями. Жертвы «просыпались» в полночь в закрытых офисных зданиях, оказывались в ванне со стоячей холодной водой, забывали покормить питомцев. Полгода – и в сознании они пребывают уже лишь полдня, боятся водить машину или ходить по улице, отчаянно окружают себя будильниками и секундомерами. Неделя для них могла пройти в беспорядочном чередовании закатов и восходов. К концу первого года они бодрствуют всего несколько минут в день, не в силах ни есть, ни заботиться о себе.

После прибытия Франклина в клинику первым его пациентом был сильно обгоревший военный летчик, пробивший дверь ангара своим реактивным самолетом. Вторым стал один из последних астронавтов, бывший капитан ВМФ по имени Триппет. В то время как пилот почти сразу погрузился в вечные сумерки, Триппет вынес еще больше, оставаясь в сознании на несколько минут каждый день. Франклин так многому научился у Триппета, последнего человека, ступившего на Луну, и в то же время последнего сопротивлявшегося «выпадениям», когда все первые астронавты уже давно удалились во вневременной мир. Сотни разрозненных обрывков разговоров и таинственная вина, которую Триппет разделял со всеми своими коллегами, заставлявшая его ударяться в слезы во время беспокойных снов, убедили Франклина: корни болезни стоит искать в космической программе.

Покинув свою планету и отправившись в космос, человек совершил эволюционное преступление – нарушил правила, регулирующие его роль обитателя вселенной, и законы пространства и времени. Возможно, право бороздить космос принадлежало другому роду живых существ, но это преступление наказывалось так же неотвратимо, как и любая другая попытка игнорировать законы гравитации. Несчастливая жизнь астронавтов носила все признаки растущей вины. Убежище в алкоголизме, молчании и псевдомистицизме, а также психические расстройства предполагали глубокую тревогу с их стороны насчет моральной и природной законности освоения космоса.