Книга Мифы близкого будущего, страница 248 – Джеймс Грэм Баллард

— О, спасибо. Должно быть, ты когда-то был очень милым. Но и тебя достали.

Я взял у нее из руки ключ и задумался, чем ее успокоить. С ее напудренного лба стекала краска – боевой узор, прочерченный через мозг. Она прижалась спиной к полкам: разукрашенная Боудикка перед римскими легионами. Вопреки ее отчаянию, у меня возникло странное чувство, будто она заботится не только о себе, но и обо мне и даже сейчас разрабатывает стратегию, которая спасет нас обоих.

— Нет. – Я закрыл и снова запер дверь. – Они до тебя не доберутся. Может быть…

Наша любовь с Люсиль Маккаб началась в тот вечер, но подробности нашей жизни касаются только нас. Не то чтобы там были такие уж аппетитные подробности. Вышло так, что наши отношения физически были не особенно страстными, но от этого моя увлеченность замечательной молодой женщиной не ослабевала. Несмотря на долгие месяцы службы нации, на сотни равнодушных Ребекк и невозмутимых Сюзанн, я скоро почувствовал, что по-настоящему знал только одну женщину – Люсиль Маккаб. За полгода нашей тайной любви я открыл такое богатство чувств, что мне позавидовали бы все прежние поколения.

Вначале я хотел всего лишь спасти Люсиль. Я подделывал подписи, морочил рассеянного инспектора, блуждавшего по ветхому многоквартирному дому, выпрашивал или выкупал у друзей обмен сменами, а Люсиль с помощью корыстного лаборанта подделала тест на беременность. Брак и моногамные отношения на период исполнения патриотического долга были под запретом, поскольку целью был открытый промискуитет и максимальное перемешивание генного пула. Тем не менее я умудрялся проводить с Люсиль все свободное время, совмещая роли любовника, ночного сторожа, шпиона и телохранителя. Она, в свою очередь, заботилась, чтобы я не забрасывал занятия медициной. После того как я получу диплом, а она освободится, мы могли пожениться, стать законными мужем и женой.

Как и следовало ожидать, нас разоблачил бдительный инспектор с суперчувствительным компьютером. Я, уже понимая, что разоблачение неизбежно, в последние месяцы все больше стремился защитить Люсиль, и даже ощущал первые приступы ревности. Я готов был посещать ее лекции, сидеть в заднем ряду и злобствовать на студентов, вылезающих с хитроумными вопросами. Она по моему настоянию сменила растрепанную прическу на менее вызывающую и скромно опускала глаза перед мужчинами на улице.

Вот сколько напряжения скопилось, чтобы взорваться при визите супервизора в квартирку Люсиль. Увидев этого темноглазого молодого иезуита в цыганском костюме, гладко проговаривающего текст влюбленного и увлекающего Люсиль к спальне, я не выдержал. Я сорвался на насилие и вышвырнул его за дверь.

После вызова скорой помощи и полиции нашей тайне пришел конец. Люсиль направили в реабилитационный центр – бывший приют для заблудших матерей, а я предстал перед трибуналом национальной службы.

Тщетно я пытался доказать, что хотел жениться на Люсиль и стать отцом ее детей. Я всего лишь вел себя как все мужчины в старину, был страстно предан будущей жене и семье.

Мне возразили, что это эгоистическая аберрация. Я был признан виновным в романтизме и восторженной идеализации женщины. И приговорен к дополнительным трем годам патриотической службы.

При отказе мне грозила высшая мера.