Книга Мифы близкого будущего, страница 98 – Джеймс Грэм Баллард

— Даже завалящей запаски нет, – пожаловался он мне, встал и окинул взглядом кузов грузовика. Той рукой, что была почище, он отбросил брезент. Поглядел на сваленные туда трупы. Покивал самому себе.

— Ага, вот как. Отдохнем и поедим здесь, потом найдем этот мост. Но пока – облегчим себе чуть-чуть жизнь.

Прежде чем я проронил хоть слово, он залез в грузовик и ухватил одно из тел за плечи. Буквально выдернув его из общей кучи, он швырнул тело головой вперед в канал. То был мужчина лет тридцати, весь в веснушках. Приземлившись в грязную воду и подняв фонтан коричневых брызг, труп всплыл вместе со стайкой пузырей, подержался немного на воде, а потом течение подхватило его и понесло прочь, минуя тростниковые заросли.

— Отлично. Монашка – следующая. – Вытаскивая ее, он бросил мне через плечо: – А ты пока разгреби своих. Но несколько штук – непременно оставь. Так, на всякий пожарный.

Десять минут спустя, сидя с бутылками саке на берегу канала, мы смотрели, как где-то два десятка трупов уносит от нас вялый поток. Выгрузка забрала практически все мои силы, но первые глотки саке заставили кровь пульсировать в висках, и я ощутил подъем – почти как когда ел рис. Бесцеремонный способ, которым мы отделались от нашей скорбной ноши, не задел меня – хотя, вываливая тела из кузова на землю, я вдруг поймал себя на мысли, что каким-то образом выбираю. Я оставил в грузовике трех детей и женщину средних лет, возможно их мать, и выбросил супругов-китайцев и старуху с ушибленной челюстью.

Хотя все это было, конечно же, неважно. Куда важнее найти родителей. Мне вдруг стало совершенно очевидно, что японцы не очень-то и пеклись о судьбе тел, поручая нам вывезти их на протестантское кладбище, – тела двух монахинь-католичек указывали на это практически однозначно. Просто небольшая уловка, избавлявшая их от лишних вопросов со стороны высадившихся американских войск.

Хадсон спал рядом со своей машиной. Опустевшую бутылку саке он швырнул вслед за мертвецами в канал, но она застряла в тростниках, и я развлекался тем, что бросал в нее камешки. Так прошел где-то час; еще час я провел, глядя на конденсационные следы в небе, оставленные американскими самолетами. Мой оптимизм в отношении будущего – и в отношении сегодняшней встречи с родителями – продолжал расти. Воссоединившись снова, мы вернулись бы в наш дом во французской концессии. Мой отец повторно открыл бы свою посредническую контору и взял бы меня помощником. После долгих лет войны и лишений Шанхай бы снова расцвел… все вернулось бы в норму.

В такой вот приятной задумчивости я пробыл до самого пробуждения Хадсона. Мутным взглядом окинув меня, он махнул рукой, и мы вернулись в освещенные кабины наших грузовиков, заняв водительские места. Я проголодался снова и пожалел, что съел весь свой рис, – тем более что Хадсон выбросил свои объедки в воду, а я даже не остановил его. Я постарался отвлечься от урчащего живота, спрятавшись глубоко в ворохе бессвязных мыслей, заполнивших голову, но вскоре услышал, как Хадсон что-то кричит мне. Он указывал на шлюзовой мост впереди, в сотне ярдов перед нами.

Когда мы доехали до него, то поняли, что были не единственными, кто надеялся совершить переправу.

На подступах к мосту был припаркован японский патрульный автомобиль камуфляжной окраски с легким пулеметом, свисающим с борта. Когда мы притормозили, трое членов его экипажа поднялись на мост и навалились на ворота, переправившие бы нас по ту сторону границы, в безуспешной попытке закрыть – что-то явно мешало.