Книга И все «вчера», страница 36 – Джоэл Моррис

— Похоже, она кое-что проглядела.

— Что, госпожа?

— Вот здесь. Она оставила прореху, из-за которой ее король может оказаться в ловушке.

— Разве?

Она почему-то встревожилась. Я улыбаюсь, чтобы успокоить ее.

— Подойди и посмотри.

Она снова перехватывает ребенка.

— Подойди, – настаиваю я.

Она повинуется, скорее из любопытства, чем из почтения. На шее у нее стебелек дягиля. Значит, в этом доме боятся злых духов или призраков.

— Я не вижу, госпожа, – говорит она, разглядывая доску.

— Смотри. Еще пара ходов – и короля можно окружить, перекрыв ему пути к бегству.

— И правда.

Она не сводит глаз с доски, но меня интересует другое. Я шагаю к кровати и указываю на разложенное платье.

— Можно потрогать?

— Потрогать, госпожа?

Она мгновенно смущается, теряется.

— Платье. Я хочу потрогать ткань. Такая тонкая работа!

— Разумеется. Как вам будет угодно, Леди.

Я щупаю тонкую ткань.

— Это он попросил разложить платье?

Алый румянец проступает сквозь невинную белизну ее щек.

— Он любит это ее платье больше прочих. Любил. То есть лорд Банко.

— Неудивительно. Оно великолепно.

Я отпускаю ткань и обвожу взглядом комнату.

— Здесь так остро чувствуется ее присутствие. Как будто она вышла ненадолго и вот-вот вернется.

— Да, госпожа.

Возможно, теперь, когда лед тронулся, я могу подступиться ближе к ребенку.

— Какой славный малыш! Можно?

Я подхожу к ней и осторожно протягиваю руки. Она медлит, улыбается в знак согласия и бережно передает мне ребенка.

Я чувствую вес его тельца, легкого, словно мешочек. Его дыхание пахнет молоком. Моя грудь отзывается давней болью. Я разглядываю его лицо, его пухлые щечки. Длинные ресницы. Тонкие, как крылышки пчелы, веки. Он ощущает перемену и начинает чмокать губами. Ему снится молоко.

— Ему нет и трех месяцев, – говорит девушка.

— Да, вижу, – отвечаю я. – И кто за ним ухаживает?

— Я, госпожа. То есть, все мы. Но в основном я за ним присматриваю. И, конечно, кормилица.

— А его отец?

— Его отец?

Я понимаю, что излишне любопытна. Но мне хочется узнать больше о нашем хозяине, о человеке, которого мой муж называет своим лучшим другом.

— Лорд Банко проводит время с ребенком?

— Иногда. Но он горюет. И не слишком… ловок в обращении с детьми.

Я подношу губы к уху малыша и тихонько напеваю. Я знаю, что это несколько неожиданно, и чувствую, как девушка с удивлением наблюдает за мной. Возможно, она не ожидала, что я умею обращаться с детьми, будучи матерью. Я все еще выгляжу младше своих лет.

— У вас отлично получается, госпожа.

— Такой сладкий пухляш! Как его зовут?

— Флинс, – с улыбкой отвечает она и наконец расслабляется. – Он родился совсем крошкой. А теперь ест за двоих, госпожа. Маленький обжора. Но ужасно капризный. А так и не скажешь, когда спит. Но по нему можно сверять часы.

— Это как же?

— Начинает капризничать ровно через час после кормления. Не успокаивается, пока не возьмет грудь, так что я иду за кормилицей. Бедная женщина не знает покоя. Он помалкивает, пока сосет, но потом снова начинает капризничать.

— Он слишком много ест.

— Что, госпожа?

— Он капризничает, потому что в животике слишком много молока. Он часто просит грудь, потому что это его успокаивает.

Я возвращаю ей ребенка; она берет его на руки.

— Мой сын вел себя так же. Скажи кормилице, чтобы не ждала, пока он закончит или уснет, а отнимала его от груди почти сразу. Поначалу он может плакать, но вскоре поймет.