Книга Рождественские тайны книжного магазинчика, страница 50 – Коллектив авторов, Отто Пензлер

Я решил, что выслушать его будет проще, чем продолжать это обсуждение.

— Валяйте.

Пенцлер похлопал ладонью по столику.

— До недавнего времени здесь стоял настоящий человеческий череп, некогда принадлежавший Агате Кристи. Два дня назад он исчез, а на его месте лежал чистый белый конверт. – Он выдвинул единственный ящик и достал из него три узких больших конверта. – Внутри была в точности та сумма наличными, которая в справочнике коллекционера указывается в качестве текущей стоимости такого артефакта.

— Вы полагаете, что Зубная фея распространила свою сферу деятельности и на старые черепа?

На сей раз Пенцлер не улыбнулся:

— Скорей уж какая-то рождественская фея…

Я мотнул головой на два других конверта:

— Что еще было взято?

Пенцлер скользнул к своему письменному столу:

— Две недели назад – нож для бумаг в виде миниатюрной кавалерийской сабли, которым Эрл Стэнли Гарднер вскрывал свою почту.

— Это который писал про Перри Мейсона?

— Среди прочих серий.

Пенцлер переместился к стене, на которой на фоне потускневшей от времени краски выделялся более яркий прямоугольник размерами где-то восемь на десять дюймов.

— А затем, неделю спустя, третий артефакт. Факсимиле первой страницы завещания Эдгара Аллана По.

— И за каждый были оставлены деньги?

Подхватив конверты, Пенцлер раздвинул их веером, словно какие-то огромные игральные карты.

— Ровно в той сумме, какую без звука заплатил бы любой коллекционер.

— Отто, мне приходилось слышать о людях, которые нанимают преступников для кражи произведений искусства…

— …но наверняка никогда не слышали, чтобы кто-то по собственному почину оставлял за них деньги…

— …да еще и в такой сумме, когда впоследствии заказчик явно не наживется на таком приобретении.

Пенцлер наконец опустился на подушки кресла напротив:

— Теперь вы понимаете, зачем мне понадобился профессионал вроде вас.

— Честно говоря, не совсем, если вы уже каким-то образом сузили список подозреваемых всего до трех человек.

— Вообще-то это была самая простая часть. Подавляющее большинство покупателей я мог исключить, поскольку они практически никогда не заглядывают в мою личную библиотеку. А поскольку речь идет всего о двух неделях, я могу припомнить лишь трех человек, которые заходили туда в те дни, когда пропадал каждый из этих артефактов.

— Сабля, потом завещание, потом череп.

— Точно. – Пенцлер вздохнул. – Честно говоря, когда я днем ранее вскрывал этим ножом письма, а потом на следующий день так и не смог его найти, то решил, что просто не положил его на место. Но после этого один из моих сотрудников снял все картины и бумаги в рамках, чтобы протереть стекла к Рождеству. Когда они были опять развешаны по местам, завещания Эдгара По среди них уже не было.

— Понимаю, что предположение не из приятных, но… может, это кто-то из ваших сотрудников?

— Нет. Нет, народу у меня работает всего ничего, а с учетом их гибкого графика во все эти три дня никто из них не был здесь в нужное время.

— Хотя трое ваших друзей были.

— Да, по отдельности. – Брови у Пенцлера сошлись на переносице. – Меня беспокоит не стоимость этих предметов – черт, эта наша «рождественская фея» уже за все сполна рассчиталась. Что не дает мне покоя, Джон, так это что кто-то из моих друзей мог проделать это без всякой видимой причины.