Книга Рождественские тайны книжного магазинчика, страница 53 – Коллектив авторов, Отто Пензлер

— Располагайтесь, будьте как дома.

Когда Вашингтон принесла два уже наполненных стакана с чем-то вроде лимонада, я успел устроиться на диванчике, накрытом покрывалом с каким-то кричащим африканским орнаментом.

Протягивая мне стакан, она сказала:

— Свежевыжатый.

Я попробовал сок:

— Прямо как тот, что стоял у моей бабушки на заднем крыльце.

Вашингтон плюхнулась в мягкое кресло с каким-то другим африканским орнаментом.

— А где же был этот бабушкин дом?

— В Южном Бостоне.

— Это где вышло то знаменитое противостояние из-за десегрегации школ?

— Двадцать лет назад. Теперь все вроде наладилось.

По глазам Вашингтон было ясно, что она не особо на это купилась.

— Отто сказал, что вы проверяете его для какого-то литературного мероприятия?

— Да, и что вы можете мне рассказать?

Пожатие плечами.

— Он всегда был добр ко мне.

Не слишком-то сильная похвала.

— Но к другим не был?

— Отто не в большом восторге от «уютных» детективов. Знаете – как у Агаты Кристи?

Человеческий череп, некогда принадлежавший Кристи, был последним из пропавших артефактов.

— А что ему по вкусу?

— В смысле, из остросюжетки? О, юридические триллеры, к примеру – вроде тех, какие некогда писал Эрл Стэнли Гарднер.

Копия сабли Гарднера…

— А как насчет Эдгара Аллана По?

— И он тоже, – сказала Вашингтон все с тем же огоньком в глазах, но в остальном с совершенно нейтральным выражением лица.

Мы уже пробежались через полный список вопросов согласно моей легенде, которые я уже раз использовал, но тут Вашингтон слегка подалась вперед в своем кресле.

— С кем еще вы думаете пообщаться?

— С Мори Бронштейном и Кайлом Маккреем.

Она прищелкнула языком:

— Чертовски жаль, что так вышло с Мори… Но Кайл вам точно понравится. Он настоящий пережиток прошлого.

Спустился я вниз уже в одиночестве. А повернув направо и направившись к Бродвею, чтобы опять поймать такси, не удержался, чтобы не спросить себя: откуда Вашингтон могла знать, что я пойму ее намек на болезнь Бронштейна-Старка, даже не зная, что я уже разговаривал с ним?

* * *

Кайл Маккрей жил в Вест-Виллидж, рукой подать от парка Вашингтон-сквер и Нью-Йоркского университета. Когда я позвонил в дверь маленького таунхауса из белого кирпича, который вроде целиком принадлежал ему, из динамика донесся женский голос – бестелесный и пронзительный:

— Чего надо?

— Это Джон Кадди, к Кайлу Маккрею.

— Попробуйте в «Овечьей голове».

— Простите?

— Это такой бар, один квартал на восток и три к югу.

Я посмотрел на часы. Два двадцать пополудни.

— Вы думаете, он там?

— Без понятия. Но здесь его нет, а «Овечья голова» – это как раз то место, где этот кобель меня вчера вечером подцепил.

* * *

За дверью под порядком облупившейся овечьей головой, намалеванной на деревянной доске, передо мной открылось темное нутро бара, расположенного на пол-этажа ниже тротуара, с запахом арахиса и несвежего пива, характерным для подобных заведений. Если не считать бармена, находилось здесь человек шесть, явно завзятых пьянчуг. Когда я подошел к латунному поручню и спросил «этого кобеля», назвав его настоящим именем, взмах несвежего полотенца указал мне на парня, устроившегося на угловом табурете.

Сидя, Маккрей казался шире, чем в вышину, со своим шрамом на брови и носом, который еще со времен Уотергейта не был направлен строго вперед. Несмотря на декабрьскую погоду на улице, на нем был лишь оранжево-синий бейсбольный свитер с эмблемой «Метс», свисающий поверх обрезанных джинсов. Перед ним стоял приземистый стакан, наполненный на три пальца янтарной жидкостью без льда. К тому моменту, как я одолел разделяющие нас десять футов, этот стакан был уже пуст.