Книга Рождественские тайны книжного магазинчика, страница 52 – Коллектив авторов, Отто Пензлер

— Понятно. Я бы очень рекомендовал Отто. Однако, полагаю, у вас есть более конкретные вопросы?

— Да, пара-тройка. Как вы познакомились с мистером Пенцлером?

Мы немного пробежались по ранней писательской карьере Старка, когда он еще выступал в качестве запасного игрока в профессиональных теннисных турах и пописывал детективы лишь в свое свободное время. Пенцлер увидел несколько его рассказов в журналах и в конце концов добился их публикации в виде книги.

— Так что, – резюмировал я, – вы достаточно хорошо знаете мистера Пенцлера.

— И вправду неплохо. И, как я уже упоминал, могу быть несколько предвзят в его пользу.

— А можете назвать кого-нибудь, кто придерживается иного мнения?

Хмурый взгляд.

— То есть какого-то потенциально негативно настроенного человека, с которым вам стоит поговорить?

— Именно это я и имею в виду.

— Ну, я уверен, что пара-тройка таких тоже найдется. Нельзя прожить на земле более полувека и честно высказывать свое профессиональное мнение, не задев чьи-либо чувства.

Я сделал вид, будто ищу два других имени, которые назвал мне Пенцлер:

— Как насчет Тани Вашингтон и Кайла Маккрея?

— Таня и Кайл? Ну, они довольно разные. Таня пишет чисто полицейскую серию об афроамериканке – лейтенанте отдела по расследованию убийств, а Кайл – про частного детектива ирландского происхождения.

Во время последнего замечания в уголках рта Старка проглянул едва заметный намек на улыбку, но я не клюнул.

— Я скорее имел в виду, как они относятся к мистеру Пенцлеру.

— О, весьма позитивно, я бы сказал. В свое время Отто высоко оценил как суровый реализм Тани, так и остроумные диалоги Кайла. Вы и с ними будете разговаривать?

— Возможно.

— Ну что ж, в таком случае не забудьте передать обоим мои наилучшие пожелания.

— Значит, вы знакомы с обоими лично?

— Несколько лет назад мы вместе работали в жюри комитета премии Эдгара.

— Эдгара?

— Это как «Оскар» в области детективного жанра, только сам приз там в виде бюста Эдгара Аллана По. Он был…

— Да, – сказал я, – я знаю.

* * *

Задав еще несколько уточняющих вопросов, чтобы подмазать лыжи своей легенды, я оставил Бронштейна-Старка и направился в Верхний Вест-Сайд. Даже мой таксист с трудом нашел нужный дом, который оказался особняком с видом на полоску зелени, отделяющую его от реки Гудзон. Судя по обиталищам первых двух человек из списка Пенцлера, я уже начинал думать, что выбрал не ту профессию. Однако, поднявшись на крыльцо, увидел на панели навороченного домофона у дверного косяка целую дюжину имен, написанных большими печатными буквами, хотя Вашингтон (проживающая в квартире 5А), похоже, занимала по крайней мере всю фасадную часть верхнего этажа. Где-то через минуту тыканья в нужную кнопку дверь наконец открылась, и за ней показалась несколько запыхавшаяся стройная женщина, обтянутая желто-черным спандексом. Ее прическу «афро» – впрочем, довольно умеренных размеров – стягивала повязка из махровой ткани, хотя тем, что сразу же притягивало взгляд, были ее глаза – горящие золотистым огнем, как у леопарда.

— Миз^[25] Вашингтон?

— А Отто молодец по части описаний… Джон Кадди, верно?

— Верно.

— Таня Вашингтон. Поднимайтесь.

Поднявшись на четыре пролета по лестнице довоенного испано-американского вида, мы оказались в квартире с впечатляющим видом на несколько высотных зданий в Нью-Джерси за рекой. Хотя я все-таки предпочел бы недавний вид на Центральный парк.