Книга Ну и шутник же вы, мастер, страница 141 – Мо Янь

Отец взвалил меня на плечи и принес на раннелетнее гумно. После того как наша деревня сменила профиль на забой скота, земля в основном запустела; в свете баснословных прибылей от обманок вроде накачивания мяса водой только дурак стал бы заниматься земледелием. После того как земля опустела, на гумне разбили рынок, где торговали мясным скотом. Чиновники из волостного правительства пытались разбить рынок скота перед своей конторой, чтобы взимать плату за административный труд, но люди их вообще не слушались. Когда волостные чиновники привели отряд самообороны, чтобы силой закрыть наш деревенский скотный рынок, они поссорились с мясниками, вооруженными ножами для забоя, в итоге дошло до рукоприкладства и едва ли не до убийства, и четверых мясников задержали. Жены мясников спонтанно сформировали группу для подачи петиций. Одни оделись в коровьи шкуры, другие – в свиные, а некоторые – в овечьи, после чего уселись в тихом протесте перед зданием уездного правительства и с гордостью обещали, что, если дело не уладят, они поедут в провинцию, а если и там не уладят, то купят билеты на поезд и отправятся в Пекин. Если бы такая толпа женщин в звериных шкурах появилась на проспекте Чанъань, последствия было бы трудно представить. С этими скандалистками ничего нельзя было поделать, а вот уездного начальника почти наверняка сняли бы с должности. В конечном итоге женщины одержали победу, мясников освободили, не найдя за ними вины, мечты волостных чиновников о богатстве рухнули, а на нашем деревенском гумне по-прежнему кипела жизнь, и, как говорят, волостного начальника еще и взгрело уездное начальство.

Уже семь или восемь торговцев скотом сидели на корточках на краю гумна, курили и ждали мясников. Коровы стояли поодаль, неспеша жуя жвачку, не ведая о грядущей смерти. Торговцы скотом в основном приезжали из западного уезда, разговаривали с раздутым акцентом, словно артисты комедийных скетчей. Они наведывались к нам примерно раз в десять дней, каждый раз приводя по две коровы, максимум по три. Обычно они приезжали на том самом сверхмедленном пассажирско-грузовом поезде, где люди и скот тряслись в одном вагоне, выходили на станции ближе к вечеру и добирались до нашей деревни как раз к полуночи. Ту маленькую железнодорожную станцию от нашей деревни отделяло всего несколько ли, даже неспешным шагом это расстояние можно было преодолеть меньше чем за два часа, но этим торговцам скотом требовалось восемь часов, чтобы дойти от станции до нашей деревни. Они тащили своих ошеломленных тряской в поезде коров, с трудом протискиваясь через турникеты на выходе с вокзала. Билетерши в синей форме и фуражках с козырьком тщательно проверяли билеты, в том числе на скот, и выпускали только после проверки. Протискиваясь через железные ограждения, коровы любили подпустить жидкого навоза, так что брызги долетали аж до бедер билетерш, словно дразня их, как будто насмехаясь над ними, а возможно, и мстя им. Весной вместе с ними одновременно сходили с поезда и одновременно выходили со станции торговцы из западного уезда, продававшие в кредит цыплят и утят. Они несли на широких, длинных, невероятно гладких и упругих коромыслах сплетенные из тростника и бамбуковых планок клетки для кур или уток, выходили со станции боком, а затем припускали быстрым шагом и вскоре оставляли торговцев скотом позади. В широкополых соломенных шляпах, с синими накидками на плечах, они шли легкой походкой, элегантно приосанившись, составляя разительный контраст с неряшливыми, покрытыми коровьим навозом апатичными торговцами скотом. Торговцы скотом шли с непокрытыми головами, расстегнутыми воротами, все в тех тогда очень модных очках с зеркальными линзами, отражавшими алое заходящее солнце. Они шагали вразвалку, покачиваясь на каждом шагу, словно только что сошедшие на берег моряки, и так шли по сельской грунтовой дороге, ведущей в нашу деревню. Дойдя до исторического канала, по которому перевозили зерно, они отводили коров вниз, к реке, чтобы те могли вдоволь напиться. Если не стоял невыносимый холод, они всегда мыли своих коров, чтобы те выглядели чистыми, свежими и бодрыми, как юные невесты. Намыв же коров, они мылись сами, ложась на спину на мелкий песок на дне реки и позволяя чистой воде течь по животам. Если мимо проходила молодая женщина, они лаяли, как возбужденные кобели. Нарезвившись в воде, они вылезали на берег, выпустив коров пастись на ночной траве, а сами садились кучкой, пили, ели мясо и грызли сухие лепешки. Они ели и пили до тех пор, пока небо не расцветало звездами, и только тогда, пьяные, медленно тащили своих коров в нашу деревню. Почему торговцы скотом обязательно затягивали до полуночи, чтобы прийти в деревню, было их секретом.