Онлайн книга «Ну и шутник же вы, мастер»
|
В детстве я задавал этот вопрос своим родителям и седобородым деревенским старейшинам, но они всегда смотрели на меня широко раскрытыми глазами, как будто мой вопрос был либо слишком сложным, чтобы на него ответить, либо слишком простым, чтобы отвечать. Когда они вели своих коров к деревенской околице, все собаки в деревне, словно по единой команде, начинали дружно лаять. Все жители деревни, независимо от пола и возраста, пробуждались ото сна, зная, что в деревню пришли торговцы скотом. В моих детских воспоминаниях торговцы скотом представали кем-то загадочным, во многом потому, что появлялись именно в полночь. Я всегда считал, что их ночное прибытие в деревню имеет глубокий смысл, но взрослые таких мыслей не разделяли. Я помню, в некоторые лунные ночи, когда собаки в деревне поднимали лай, мать закутывалась в одеяло, садилась и, прижавшись лицом к окну, смотрела на улицу и на то, что происходило на ней. Тогда отец еще не сбежал, но уже не ночевал дома, приближаясь к побегу. Я тихо приподнимался, и мой взгляд скользил мимо матери сквозь оконный переплет. Я видел, как торговцы скотом вели своих коров, бесшумно скользя по улице; недавно намытые коровы сверкали, словно только что откопанные статуи из расписного фарфора. Если бы не заливистый лай собак, все, что тогда видели наши глаза, можно было бы посчитать прекрасным сном; и даже несмотря на аккомпанемент заливистого лая, при воспоминании об увиденном сейчас мне кажется, что это был прекрасный сон. Хотя в нашей деревне было несколько маленьких гостиниц, торговцы скотом никогда в них не останавливались. Они вели своих коров прямо на гумно, где и дожидались рассвета, независимо от свирепого ветра или проливного дождя, лютого мороза или удушающей жары. В несколько ветреных и дождливых ночей владельцы гостиниц приходили завлекать постояльцев, но торговцы скотом и их коровы, словно каменные статуи, терпеливо переносили непогоду, и сколько бы долго и красиво их ни убеждали, они оставались безучастны. Неужели ради того, чтобы сэкономить небольшие деньги за ночлег? Точно нет. Поговаривали, что эти загадочные типы после продажи скота отправлялись в город и там предавались разгулу, пока не растрачивали почти все деньги, и только тогда покупали билет на медленный поезд обратно. Их привычки и манеры сильно отличались от знакомых нам крестьян, и мыслили они совершенно иначе. В юности я не раз слышал, как уважаемые в деревне люди вздыхали: «Эх, что это за народ? О чем они думают?» Да, о чем же думали эти парни? Они привозили самый разный скот – и рыжих, и черных, и быков, и коров, и больших, и маленьких. Однажды даже привели пеструю молочную корову с выменем размером с большой кувшин. Мой отец изрядно намучился, оценивая ту корову, потому что не мог понять, считать ли вымя мясом или потрохами. Увидев отца, торговцы скотом поднялись на ноги и встали у низкой стены. Эти типы с самого утра уже надели свои зеркальные очки, что выглядело довольно жутко, но улыбки, затронувшие уголки их ртов, говорили о том, что они относятся к моему отцу с большим уважением. Отец снял меня с плеч, присел в десятке чи от торговцев, достал смятую пачку сигарет и вытащил кривую влажную сигарету. Торговцы скотом кинули ему свои, с десяток штук упали перед отцом. Отец собрал брошенные сигареты и аккуратно разложил их на земле. Торговцы скотом сказали: «Черт бы тебя побрал, Лао Ло, кури! Разве несколько сигарет могут тебя подкупить?» Отец молча улыбнулся и продолжал курить свою дрянь. Деревенские мясники подходили по двое-трое. Они вроде бы намылись дочиста, но я все еще чувствовал исходящий от них запах крови – видимо, даже коровью и свиную кровь невозможно отмыть полностью. Коровы тоже учуяли запах мясников, они сбились в кучу, в их глазах светился страх. У нескольких молодых коров из задниц перло дерьмо, несколько старых выглядели спокойными, но я знал, что это напускное спокойствие, потому что видел, как они плотно поджимают хвосты, изо всех сил стараясь не обделаться, но мышцы на их бедрах дрожали, словно легкий ветерок пробегал по гладкой поверхности воды. |